Осознание необходимости перехода к коммунизму


Оседлать стихию, причём самым простецким образом, — вот какой подход в основном царствует в среде людей, претендующих на звание марксистов. Отсюда проистекает и тактика возбуждения протеста, тактика жиденьких обличений режима, вплоть до скатывания в выгребную яму самых банальных буржуазно-демократических требований: «честных» выборов, «реальной» свободы слова, «борьбы» с коррупцией и другой удальцовщины.

Кое-какая теоретическая работа в партиях с коммунистическими названиями и «левых» группах ведётся. Идут некоторые обсуждения. Правда, в основном даже не обсуждения, а перемол старых оппортунистических положений по партийной разнарядке и «ошеломляющие открытия» в виде путаных изложений различных работ Троцкого и его последователей. Теоретическая борьба же в партиях отдана на откуп «левой» профессуре — РУСО, «красным» профессорам и другим кандидатам наук. Партийные бонзы в основном помалкивают или «разъясняют по-рабочему» то, что и так всем ясно.

При этом теоретический голод у «левой» молодёжи, рост которой набирает ход, естественно обостряется. Он утоляется в основном за счёт оппортунизма советских учебников, оппортунизма современных авторов и повального увлечения уоutubе-говорильней. Последнее, по нашему мнению, — настоящий бич наших дней. Подобно тому, как в компартиях 1990-х и 2000-х доминировала пыльная заседаловка политклубов, так сейчас с больным азартом снимают и смотрят бесконечные бестолковые пропагандистские ролики о якобы марксизме. На самом деле это помешательство на видео-формате, моду на который ввёл, между прочим, Навальный, стало очередной отдушиной тем, кто по своей умственной лени не хочет засесть, как полагается с карандашом в руках, за изучение марксизма-ленинизма по первоисточникам. Ну а оппортунисты, конечно, резвятся вовсю, найдя новый способ идейного паразитирования путём самолюбования.

Бесспорно, что прямое, искреннее устное общение авторитетного лица — лидера партии, идеолога — со сторонниками или с широкими массами реализовать с помощью современных технологий стало гораздо проще. Речь не о том, что прямой контакт сам по себе вреден, наоборот, практика показала продуктивность простого разговора вождей, например, того же Чавеса, с народом через его легендарную телепередачу «Аlо, Рrеsidеntе». Здесь же получается подмена теоретической работы новым форматом говорильни. Сегодня отсутствует потребность разъяснения партийных лозунгов агитации и такого рода завоевания народных симпатий.

Теоретическая марксистская культура в КПСС, которую расстроил своими диверсиями Хрущёв, замариновали Суслов с Брежневым и окончательно подорвали горбачёвцы, не возродилась ни починами Андреевой в ВКПБ, ни желанием Тюлькина в РКРП, ни усилием Хабаровой в её экстравагантном движении, ни тем более сизифовым трудом энтузиастов в КПРФ. Работа марксистской мысли естественным образом, то есть стихийно, сызнова формируется в молодёжной среде.

Досадно, но этот процесс протекает в форме легкомысленных увлечений, в форме по сути хобби.

И пока только издатели журнала «Прорыв» призывают не просто к активизации идеологической работы, не просто к серьёзному и непрерывному самообразованию, не просто к упору на теоретическую форму классовой борьбы, но, обращаясь персонально к каждому читателю с разложенными по полочкам доказательствами, призывают к овладению именно диаматической методологией. При этом подчёркивая и сложность поставленной задачи и трудоёмкость её исполнения и змеевидность пути постижения любой истины. Овладеть марксизмом в той степени, в какой это необходимо для решения насущных всемирных политических и экономических, кадровых и организационных задач, то есть овладеть как следует — вот как поставлен вопрос практикой контрреволюции.

История коммунистического движения доказала, что разрешающей способностью обладают не «основы», не «стороны», не «лучшие части», а только сама целиком марксистско-ленинская наука. И не в виде «коллективного разума», «классового инстинкта», проявляющихся в демократических процедурах, а как становление настоящего коммуниста, формирование конкретной личности, преданного делу марксиста.

Чем больше в партии личностей, вполне владеющих диаматической методологией, тем с большим напором идёт борьба и главное: тем она победоносней. При этом успехи в классовой борьбе пропорциональны, прежде всего, темпам развития марксисткой теории, что как раз и обеспечивается методологической грамотностью кадрового состава авангардной партии.

Предлагается подходить к получению высочайшего звания коммуниста серьёзно, коммунист — человек овладевший, а не бесконечно овладевающий, марксизмом, решительное участие в классовой борьбе которого привело к конкретным осязаемым победам на выверенном пути перехода общества от капитализма к коммунизму. Коммунистическая работа — это действия, отвечающие объективным законам развития общества, производимые на основе точного учёта конкретно-исторических условий, в т.ч. имеющихся в расположении сил и средств, иными словами, это привнесение в различных формах научно-теоретической компетентности в общественную практику, прежде всего, в политическую борьбу рабочего класса. Коммунист, стало быть, — это человек, который интеллектуально и нравственно отвечает объективным требованиям данной работы.

На практике же становление коммуниста всеми левыми сведено к формуле КПРФ:

«Если вы — совершеннолетний, не состоите в другой партии, разделяете программу и признаёте её устав, неравнодушны к судьбе нашей Родины и считаете капитализм несправедливым устройством общества, если вы хотите бороться за коммунистические идеалы — вы можете стать коммунистом! …На собрании происходит голосование по вашей кандидатуре, после этого вы становитесь полноправным коммунистом».

ясно, что с таким кадровым составом можно рассчитывать в лучшем случае на покорение парламентских трибун или на бесперспективные площадные пляски, но никак не на воспитание масс, внесение организованности в пролетарское движение и построение коммунизма. Да и вопрос о том, что такое коммунизм, какова конкретно стратегическая цель борьбы всех современных левых, задаётся непростительно редко. Старогвардейцы, такие как Ермалавичюс, периодически закидывают на страницы «Правды» мыслишки о коммунизме, но очень скромно и крайне сдержанно, в основном нетворчески. «Левые» всё ещё стесняются говорить собственно о коммунизме, предпочитая «бескомпромиссную» борьбу с Путиным.

В связи с обозначенным ещё более ясна акцентированность на том, что между качеством самостоятельной, повседневной работы каждого конкретного читателя и временем возникновения перспективной для коммунизма ситуации, когда вчера ещё рано, а завтра уже поздно, имеется прямая взаимосвязь.

Принимая во внимание несостоятельность сложившейся практики формирования коммунистов, критически низкий потенциал прививания собственно научного мировоззрения в этом деле, следует признать, что в интеллигентной среде пролетариата отсутствует осознание необходимости Коммунистической революции. Марксистское движение России, вслед за оппортунистической переориентировкой самой КПСС, из которой оно и возникло, продолжает стоять на порочных рельсах приспособленчества. В нашем случае, в политическом плане — преимущественно в виде экономизма, активизма и парламентского кретинизма. В организационном плане — в виде демократизма. В кадровом плане — в виде кустарщины, тусовочности, компанейщины и отношения к партийной работе как к своего рода досугу.

Следует понимать, что «левое движение» и его составная часть, признающая в качестве руководящей теории марксизм, «марксистское движение», представляет собой некую направленность воли известного круга лиц, в практическом смысле выраженную в виде, главным образом, организационной работы и пропаганды. Таким образом, ведя речь о выправлении ситуации и формировании сообщества единомышленников, отвечающего объективным требованиям коммунизма, невозможно представить изменение всей совокупности или даже большинства левых или тех левых, которые именуют себя марксистами. Вопрос стоит о том, чтобы выявить наиболее адекватные элементы в этой среде и посредством развёрнутой пропаганды включать в нашу работу новых людей. Причём второе более перспективно, так как учить и воспитывать значительно легче, чем переучивать и перевоспитывать.

Стало быть, для выправления ситуации и формирования сообщества единомышленников, отвечающего объективным требованиям коммунизма, предлагается мобилизация усилий на базе признания приоритета теоретической формы классовой борьбы и выстраивания самообразования.

Так или иначе, и теоретическая работа, и самообразование могут быть действительно мотивированы исключительно осознанием необходимости в них. И здесь, наряду с психологическими предпосылками антиспекулятивного мышления и развитой совести, обозначенными в статье «Отправить мысль в научный полёт», ключевую роль играет именно методология.

Одна из проблем современного коммунистического движения состоит в том, что пока представители, претендующие на роль авангарда рабочего класса, не начнут штурм вершин диаматической методологии, победы не придут точно. Ибо, как известно, «кто берется за частные вопросы без предварительного решения общих, тот неминуемо будет на каждом шагу бессознательно для себя «натыкаться» на эти общие вопросы».

Методология и есть то предельно общее основание, без которого все частные вопросы запутываются и деятельность обрекается на беспринципные шатания.

Энгельс писал, что история философии есть по сути история теоретической мысли и пока что не выработано лучшего способа научиться мыслить, чем её изучение. Бессчётное множество раз в своих публикациях журнал «Прорыв» призывал к штудированию «Науки логики» Гегеля. В данной книге заслуживает внимание именно въедливость методологии великого идеалиста, то как он разворачивает фундаментальные философские категории и в какой взаимной связи.

Только вооружившись научной логикой осмысления всеобщего, марксист получает инструмент, избавляющий от путаницы при решении частных и единичных теоретических проблем и практических задач. Именно за счёт безупречной методологической грамотности Ленин и Сталин в ходе непрерывной творческой теоретической работы решили все основные практические задачи коммунизма в СССР в первой половине ХХ века.

Таким образом, марксизм — это не набор частных истин, не поваренная книга, как его подают в «левой» среде, а система взаимоподтверждающих истин, взаимосвязь построения которых — от истин по поводу наиболее общих оснований бытия к истинам, охватывающим всё более частные объективные законы.

Да, ни Маркс, ни Энгельс, ни Ленин, ни Сталин не оставили комплексного монолитного труда по методологии. Известно, что Маркс планировал написать книгу под названием «Диалектика», Ленин не успел этого сделать из-за покушения, а Сталин своим почином в виде «Краткого курса» заложил некоторое основание, попытался создать традицию изложения сначала теоретических основ большевизма, а затем и методологии. Сталинский почин — это знаменитый раздел под названием «Диалектический и исторический материализм».

Сегодня перед марксистами по-прежнему стоит эта задача и её актуальность стала даже выше, потому что опыт коммунизма СССР необходимо переработать, чтобы извлечь из него логику большевистских побед. А, во-первых, это можно сделать, исключительно овладев методологией, а во-вторых, было бы куда эффективнее с пропагандистской точки зрения это сделать параллельно с изложением методологии познания этой логики, так как в наших условиях пропаганда должна становиться всё более теоретической.

Путь овладения диаматикой как научной методологией как правило представлен штудированием, с отбрасыванием мистики, «Науки логики» Гегеля и всех основных теоретических работ классиков марксизма с увязыванием наиболее общих положений этих работ друг с другом. Особенно «Капитала» Маркса, «Антидюринга» и «Диалектики природы» Энгельса, «Материализма и эмпириокритицизма» Ленина и указанной выше работы  Сталина. Но это «как правило». На самом деле, в любой крупной работе классиков марксизма опосредованно содержится изложение «логики, диалектики и теории познания [не надо 3-х слов: это одно и то же]» (Ленин). Необходимо лишь изучать труды гениев с должным упорством и необходимой добросовестностью.

Пока же на месте марксистско-ленинской методологической подкованности у «левых» зияют дыры позитивизма, рационализма, прагматизма. Стало быть, и признание необходимости коммунистической борьбы в основном декларируется на словах и обосновывается не научно-теоретически, а эмоционально.

Сложность переживаемого момента в нашей стране состоит в том числе и в том, что практика обличения капитализма как составная часть коммунистической пропаганды в значительной степени утратила свою актуальность. Во-первых, большинству более-менее активных людей и так ясно, что окружающее капиталистическое бытие ужасно, катастрофично и пронизано эксплуатацией. Во-вторых, если раньше только мелкобуржуазные политики активно апеллировали к социальной проблематике, мешая коммунистической пропаганде, то теперь абсолютно все политические силы, даже самые консервативные проолигархические партии и политики, неустанно галдят о материальном положении широких народных масс как чуть ли не главной своей цели. Таким образом, в процессе завоевания сторонников практический упор в значительной степени смещается в сторону глубокой теоретической пропаганды, в сторону развёрнутого и обстоятельного научного доказательства причин всех социальных катаклизмов капитализма и представление обоснованной марксистской альтернативы с развёрнутым планом конкретных действий по завоеванию политической власти рабочим классом и строительству коммунизма. Грубо говоря, нам необходимо в наших условиях превзойти по значению работу В.И. Ленина «Государство и революция» для условий 1917 года.

А мы, в «левой» пропаганде в основном имеем перечисление фактов из жизни капиталистического общества и охи-вздохи о необходимости активизации пролетарского движения и возрождения СССР. Можно сказать, что в абсолютном большинстве случаев «левая» пропаганда, и даже та её часть, которая называет себя коммунистической, чуть более грамотными выражениями повторяет то, что и так думает более менее политически развитый пролетарий. А значит, остаётся напирать на эмоции.

Отсюда следует, что и формирование интереса к марксизму часто происходит больше эмоционально. И это не плохо, в таком деле все средства хороши. Плохо другое, что после первичного случайного зарождения интереса к марксизму, его «развитие» идёт дальше по пути увеличения напора эмоционального обличения мерзостей капитализма и ностальгии по СССР. Таким образом, мы получаем не осознание необходимости коммунизма, а мелкобуржуазную оппозиционность, протестность, а часто и безмозглый активизм.

Когда же политическое сознание человека начинает логически увязывать предельно общие философские категории, такие как «бытие», «пространство», «время», «материя», с частными политическими вопросами, т. е. когда обоснованность стратегических вопросов в политике уходит корнями в материалистическое понимание общества, а оно, в свою очередь, является продуктом применения диаматики к истории, то интеллектуальная направляющая, эмоциональная составляющая и волевое начало постепенно гармонично сцепляются в сознании. Так, конкретные вопросы — что такое коммунизм? в чём сущность коммунистической борьбы на данном этапе? что делать мне в таком случае? — получают научное разрешение, что и становится мощнейшим мотиватором личности в борьбе.

Маркс писал, что «идеи, которые овладевают нашей мыслью, подчиняют себе наши убеждения, к которым разум приковывает нашу совесть, — это узы, из которых нельзя вырваться, не разорвав своего сердца, это демоны, которых человек может победить, лишь подчинившись им».

Если эти «идеи» выстроены на строгой диаматической основе, т. е. составляют марксистко-ленинское учение, при этом неспекулятивно, совестливо усвоены, то «демоном» становится как раз осознание объективной необходимости перехода общества от капитализма к коммунизму.

Александр Иванов                                                                                                                                                    ИСТОЧНИК

Реклама
Запись опубликована в рубрике Вопросы теории и практики марксизма с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.