К постановке вопроса об особенностях современного империализма


impКак было сказано ранее, суть международной политики в эпоху империализма заключается в борьбе за передел мира, собственности и рынков сбыта крупнейшими группами олигархов, которые определяют политику своих агрессивных милитаризованных государств. Международная политика всегда являлась борьбой эксплуататорских классов. Следует выделить три основных вида такой борьбы, которые определяются в зависимости от конкретно-исторического подхода к историческим событиям и в связи с рассмотрением их по-научному, то есть с точки зрения прогресса. Обозначать будем варианты в крайней форме — военного противостояния, но рассматривать можно и в виде общей тенденции мировой политики, формирования военно-политических блоков, временного перемирия агрессоров и др., то есть описанные ниже варианты показывают суть разных ситуаций борьбы, которую проще всего выразить в виде описания военного противостояния.

В первом случае — это империалистическая экспансия государства с более развитым экономическим укладом на территорию государства с менее развитым экономическим укладом. Иначе говоря, это захватническая политика, которая цивилизирует. Однако нужно понимать, что всякая военная победа в конечном счете принадлежит сильнейшей стороне, а значит и сильнейшему постоянному действующему военному фактору — крепости экономики тыла. Поэтому здесь нельзя судить о менее или более развитом экономическом укладе с точки зрения менее или более эффективной экономики войны. Экономический уклад определяется в первую очередь способом производства. Стало быть, речь идет о разных общественно-экономических формациях или о существенных пережитках старых формаций на аннексируемой территории. Огромное множество такого рода примеров связано с разрушением родового общества и особенно с разрушением феодальных пережитков. То есть империализм следует рассматривать в качестве прогрессивного, если речь идет о том, чтобы разрушить феодальный уклад в пользу развития капиталистического рынка.

Кроме того, всякий империализм до середины XX века всегда и всюду скатывался в нещадную эксплуатацию и попытки ассимиляции населения. Что, следовательно, обязательно вызывало национально-освободительное движение, как правило, под руководством местной буржуазии, то есть без опоры на старые феодальные элементы и без возврата к старым феодальным порядкам. Такого рода международную политику следует считать относительно справедливой. В первую очередь потому, что такой империализм создает более благоприятные общественно-экономические последствия для революции и коммунизма.

Но такая прогрессивная сторона в империализме во второй половине XX века себя совершенно не проявляет, так что это скорее уже историческое явление. Причиной тому — то обстоятельство, что практически во всех современных странах, представляющих интерес для олигархии, капиталистические отношения установились в качестве господствующих и в основном разрушили феодальные пережитки. Более того, поскольку основным условием для многообразия форм эксплуатации является неравномерность экономического развития, постольку закономерностью является то, что постколониальный империализм в значительной степени сохраняет и приспосабливает докапиталистические формы эксплуатации труда, включая классическое рабство.

Но касательного империалистической агрессии современности есть одно исключение — ситуация, при которой буржуазный политический режим страны-жертвы репрессирует деятельность коммунистов, что делает невозможным общественный прогресс данного государства в стратегической перспективе. Поэтому, очевидно, что разрушение такого политического режима является прогрессивным актом, который пусть даже и совершен при всех прочих бедствиях империалистической агрессии.

Во втором случае — это ответ более слабого империалиста или группы империалистов более сильному империалисту и взаимная война групп империалистов примерно равной силы. В данном случае речь идет о конкурентной борьбе в чистом виде, о захватнической политике и т. д. Такого рода передел земли, народов, богатств является деструктивным и не может играть никакой прогрессивной роли в принципе. Такого рода международную политику следует считать несправедливой.

В третьем случае — это борьба относительно слабого неимпериалистического государства за суверенитет, национально-освободительная по форме. Такого рода международную политику, следовательно, требуется считать справедливой.

Империалистические стремления отдельных групп олигархов проявляли себя по мере развития и расцвета того общественно-экономического уклада, которому они принадлежали. Чем существенней было преимущество ведущих держав, тем агрессивнее желание магнатов захватить как можно больше территорий и как можно агрессивнее подавить всякое сопротивление и подорвать в корне всякую конкуренцию. Империализм можно и нужно рассматривать как продукт неравномерности развития, которая всегда является источником жизнеспособности эксплуататорских формаций. История показала, что антагонистические противоречия обостряются с особой силой именно тогда, когда государства утрачивают возможность эксплуатации обществ с более низким уровнем развития.

К XX веку стало ясно, что современные ведущие буржуазные страны по своей экономической и политической конституции начали преобразовываться в могущественные империи. Результатом стала Первая мировая война, которую справедливо окрестили первой империалистической войной. Ленин доказал, что в основе агрессивной шовинистической политики империалистических стран лежит сущностное изменение экономики капитализма.

«Империализм — писал Ленин, — вырос как развитие и прямое продолжение основных свойств капитализма вообще. Но капитализм стал капиталистическим империализмом лишь на определённой, очень высокой ступени своего развития, когда некоторые основные свойства капитализма стали превращаться в свою противоположность, когда по всей линии сложились и обнаружились черты переходной эпохи от капитализма к более высокому общественно-экономическому укладу. Экономически основное в этом процессе есть смена капиталистической свободной конкуренции капиталистическими монополиями. Свободная конкуренция есть основное свойство капитализма и товарного производства вообще; монополия есть прямая противоположность свободной конкуренции, но эта последняя на наших глазах стала превращаться в монополию, создавая крупное производство, вытесняя мелкое, заменяя крупное крупнейшим, доводя концентрацию производства и капитала до того, что из неё вырастала и вырастает монополия: картели, синдикаты, тресты, сливающийся с ними капитал какого-нибудь десятка ворочающих миллиардами банков. И в то же время монополии, вырастая из свободной конкуренции, не устраняют её, а существуют над ней и рядом с ней, порождая этим ряд особенно острых и крутых противоречий, трений, конфликтов. Монополия есть переход от капитализма к более высокому строю».

Основным значением такого превращения является то, что империализм — это невольная подготовка магнатов буржуазной экономики к социалистической революции, к обобществлению и экспроприации. В этом смысле буржуазия подготовила могильщику капитализма пролетариату удобную свежевырытую яму для погребения. Также поскольку капитализм является последней из возможных эксплуататорских формаций, других еще более «свободных» форм эксплуатации кроме наемного труда представить даже логически невозможно, постольку причина качественного скачка капитализма в коммунизм лежит за пределами самого экономического строя. Если феодализм и капитализм устанавливались по причине технического развития средств производства, невозможности сдерживать социальные силы, новые классы, выросшие на базе нового способа производства и эксплуатации, то коммунизм в технико-технологической области строго говоря никаких оснований не находит. Однако некоторые отдельные высокие технологии по своей природе вступают в противоречие с целями капиталистического производства, поэтому, в том числе, сдерживаются в развитии. Вернее, не находят материальной поддержки олигархов и их государств, без которой вести серьезную научную работу в областях высшей техники практически невозможно. В этой связи Ленин писал:

«Как мы видели, самая глубокая экономическая основа империализма есть монополия. Это — монополия капиталистическая, т. е. выросшая из капитализма и находящаяся в общей обстановке капитализма, товарного производства, конкуренции, в постоянном и безысходном противоречии с этой общей обстановкой. Но тем не менее, как и всякая монополия, она порождает неизбежно стремление к застою и загниванию. Поскольку устанавливаются, хотя бы на время, монопольные цены, постольку исчезают до известной степени побудительные причины к техническому, а следовательно, и ко всякому другому прогрессу, движению вперёд; постольку является далее экономическая возможность искусственно задерживать технический прогресс».

Получается так, что империализм, являясь высшей стадией развития капитализма — последней классовой формации, все сущностные черты классовых обществ вообще доводит до такого состояния развития, которое постепенно становится нетерпимо по отношению к сознанию эксплуатируемых, то есть предстает в виде загнивания общества. Эта нетерпимость получает контрреволюционное выражение в виде борьбы пролетариата за перераспределение сверхприбыли от монопольного положения стран «первого мира», в виде бунтов и погромов, в виде площадных «революций» со сменами лиц у власти и т.п. Указанная нетерпимость может получить также и революционное выражение в революционном переходе к коммунизму по науке, то есть посредством марксизма и, следовательно, под руководством коммунистической партии.

Именно империалистическое состояние капитализма является основой для империалистической политики. Ленин писал:

«…по своей экономической сущности империализм есть монополистический капитализм. Уже этим определяется историческое место империализма, ибо монополия, вырастающая на почве свободной конкуренции и именно из свободной конкуренции, есть переход от капиталистического к более высокому общественно-экономическому укладу. Надо отметить в особенности четыре главных вида монополий или главных проявлений монополистического капитализма, характерных для рассматриваемой эпохи.

Во-первых, монополия выросла из концентрации производства на очень высокой ступени её развития. Это — монополистские союзы капиталистов, картели, синдикаты, тресты. Мы видели, какую громадную роль они играют в современной хозяйственной жизни. К началу XX века они получили полное преобладание в передовых странах и если первые шаги по пути картеллирования были раньше пройдены странами с высоким охранительным тарифом (Германия, Америка), то Англия с её системой свободной торговли показала лишь немногим позже тот же основной факт: рождение монополий из концентрации производства.

Во-вторых, монополии привели к усиленному захвату важнейших источников сырья, особенно для основной, и наиболее картеллированной, промышленности капиталистического общества: каменноугольной и железоделательной. Монополистическое обладание важнейшими источниками сырых материалов страшно увеличило власть крупного капитала и обострило противоречие между картеллированной и некартеллированной промышленностью.

В-третьих, монополия выросла из банков. Они превратились из скромных посреднических предприятий в монополистов финансового капитала. Каких-нибудь три — пять крупнейших банков любой из самых передовых капиталистических наций осуществили «личную унию» промышленного и банкового капитала, сосредоточили в своих руках распоряжение миллиардами и миллиардами, составляющими большую часть капиталов и денежных доходов целой страны. Финансовая олигархия, налагающая густую сеть отношений зависимости на все без исключения экономические и политические учреждения современного буржуазного общества — вот рельефнейшее проявление этой монополии.

В-четвёртых, монополия выросла из колониальной политики. К многочисленным «старым» мотивам колониальной политики финансовый капитал прибавил борьбу за источники сырья, за вывоз капитала, за «сферы влияния» — т. е. сферы выгодных сделок, концессий, монополистических прибылей и пр. — наконец, за хозяйственную территорию вообще. Когда европейские державы занимали, например, своими колониями одну десятую долю Африки, как это было ещё в 1876 году, тогда колониальная политика могла развиваться немонополистически по типу, так сказать, «свободно-захватного» занятия земель. Но когда 9/10 Африки оказались захваченными (к 1900 году), когда весь мир оказался поделённым, — наступила неизбежно эра монопольного обладания колониями, а следовательно, и особенно обострённой борьбы за раздел и за передел мира.

Насколько обострил монополистический капитализм все противоречия капитализма, общеизвестно. Достаточно указать на дороговизну и на гнёт картелей. Это обострение противоречий является самой могучей двигательной силой переходного исторического периода, который начался со времени окончательной победы всемирного финансового капитала.

Монополии, олигархия, стремления к господству вместо стремлений к свободе, эксплуатация всё бо́льшего числа маленьких или слабых наций небольшой горсткой богатейших или сильнейших наций — всё это породило те отличительные черты империализма, которые заставляют характеризовать его как паразитический или загнивающий капитализм. Всё более и более выпукло выступает, как одна из тенденций империализма, создание «государства-рантье», государства-ростовщика, буржуазия которого живёт всё более вывозом капитала и «стрижкой купонов». Было бы ошибкой думать, что эта тенденция к загниванию исключает быстрый рост капитализма; нет, отдельные отрасли промышленности, отдельные слои буржуазии, отдельные страны проявляют в эпоху империализма с большей или меньшей силой то одну, то другую из этих тенденций».

Короче говоря, экономика империализма, то есть монополистический капитализм, стала основой для расцвета той необузданной силы закона эксплуатации, которая на стадии классического капитализма «гасилась» взаимным столкновением предпринимателей в конкурентной борьбе. Теперь же, весь жар борьбы за выживание на рынке множества буржуа превратился в систему тотального подавления и господства узкого круга магнатов. Это и определило своеобразие форм соревнования между крупнейшими капиталистическими государствами, которое быстро привело к мировой войне.

Ясно, что современное состояние международной политики в своих основных чертах такое же как и в начале XX века. Однако, некоторые детали изменились, что порождает некоторые теоретические кривотолки. Какие же существенные изменения претерпела система империализма с ленинских времен? Перед ознакомлением с современным состоянием необходимо учесть те изменения, которые вынужденно произошли вследствие появления такого ключевого фактора как СССР и, следовательно, лагерь социалистических государств. Поскольку Великая Октябрьская социалистическая революция открыла новую эпоху человечества, ее влияние на капитализм в целом называется общим кризисом капитализма или кризисом мировой капиталистической системы.

Как было сказано выше, империалистическая борьба между крупнейшими государствами за новый передел мира привела к первой мировой империалистической войне (1914—1918 гг.). Эта война потрясла систему мирового капитализма и положила начало периоду его общего кризиса в виде появления первого государства диктатуры пролетариата. Война невольно поставила на службу империалистов все народное хозяйство воюющих стран. Война неизбежно обострила классовую борьбу, переросшую в открытые революционные выступления масс и в гражданскую войну. Империализм был прорван в царской России как его наиболее слабом звене. Под непосредственным влиянием Октябрьской революции произошел ряд революционных выступлений: в январе 1918 г . — рабочая революция в Финляндии; в августе 1918г. — так называемые «рисовые бунты» в Японии; в ноябре 1918 г . — революции в Австрии и в Германии, свергнувшие режим полуфеодальных монархий; в марте 1919 г . — пролетарская революция в Венгрии и восстание в Корее; в апреле 1919 г . — советская власть в Баварии; в январе 1920 г . — буржуазно-национальная революция в Турции; в сентябре 1920 г. — захват рабочими фабрик в Италии; в марте 1921 г . — восстание передовых рабочих в Германии; в сентябре 1923 г. — восстание в Болгарии; осенью 1923 г . — революционный кризис в Германии; в декабре 1924 г . — восстание в Эстонии; в апреле 1925 г . — восстание в Марокко; в августе — в Сирии; в мае 1926 г . — всеобщая стачка в Англии; в июле 1927 г. —восстание рабочих в Вене. Все эти факты, а также восстание в Индонезии, глубокое брожение в Индии и великая китайская революция стали звеньями одной международно-революционной цепи, составными частями глубочайшего общего кризиса капитализма. Международный революционный процесс охватил собою непосредственную борьбу за диктатуру пролетариата и национально-освободительные войны, и колониальные восстания против империализма. Таким образом, всемирная история вступила в новую фазу развития, длительного общего кризиса капиталистической системы. Следовательно, на межвоенном этапе мировое хозяйство раскололось на два принципиально враждебных лагеря: лагерь империалистических государств и диктатуру пролетариата СССР. Мир разделился на две антагонистические системы: систему капитализма и систему социализма. Стало быть, до сих пор классовая борьба велась в таких формах, когда пролетариат не имел своей государственной власти, а с этого момента классовая борьба стала вестись в действительно мировом масштабе, причем мировой рабочий класс получил свое государство, единственное отечество. Существование СССР и его влияние на трудящиеся и угнетенные массы само по себе есть наиболее яркое выражение кризиса мировой капиталистической системы.

Здесь важно отметить некоторое ходовое заблуждение. Влияние СССР на мировой пролетариат с точки зрения достижений в хозяйственном строительстве и общественно-экономической жизни, как показала историческая практика, без побед на идеологическом фронте не сыграло прогнозируемой роли. Империалистическая интеллигенция выработала не только эффективные методы массовой пропаганды лжи о социализме, но и воспитала целые поколения псевдоинтеллектуалов на богатой почве антикоммунизма. Пока при Сталине идеологическая работа в известной степени соответствовала требованиям времени, СССР оказывал положительное влияние, имел авторитет и выполнял организующую роль форпоста мировой революции.

Основной причиной второй мировой войны стал кризис мировой капиталистической системы. Наиболее важным результатом второй мировой войны и ее экономическим последствием является окончательный распад единого всеохватывающего мирового рынка. Это обстоятельство определило дальнейшее углубление общего кризиса мировой капиталистической системы. Империалисты демократических государств и империалисты фашистских государств желали одного и того же — добиться мирового господства. Причем основным и главным условием этого господства, они видели уничтожение СССР. Так они искали выход из кризиса. США рассчитывали вывести из строя наиболее опасных своих конкурентов: Германию и Японию, захватить зарубежные рынки, мировые ресурсы сырья и добиться мирового господства. И Германия и Япония были повержены в качестве конкурентов трех главных империалистических стран: США, Британии и Франции. Однако мирового господства так и не вышло, так как остался СССР и наряду с этим от капиталистической системы отпали Китай и другие народно-демократические страны в Европе, образовав мощный социалистический лагерь, противостоящий лагерю капитализма. Экономическим результатом существования двух антагонистических лагерей явилось то, что единый всеохватывающий мировой рынок распался.

Следует отметить, что США и Англия с Францией были круто обыграны СССР и по сути сами содействовали образованию социалистического лагеря. Они подвергли экономической блокаде СССР, Китай и народно-демократические страны, не вошедшие в систему «плана Маршалла», тем самым создали параллельный мировой рынок стран социализма. Страны социалистического лагеря наладили экономическое сотрудничество и взаимопомощь на основе мощи социализма СССР. В основе социалистического содружества лежало желание добиться общего экономического подъема, который дал бы возможность построения социализма, а затем и мировой коммунистической системы. В этой связи, сфера приложения сил главных империалистических стран к мировым ресурсам значительно сократилась, а условия мирового рынка сбыта ухудшились. Так происходило углубление общего кризиса мировой капиталистической системы.

На данном этапе формирования послевоенного мироустройства произошло окончательное разрушение колониальной системы. Основной причиной стало нарастающее влияние СССР, создание лагеря социализма. Побочной причиной стала конкурентная борьба США, как сильнейшего империалиста, против старых европейских империалистов, которые осуществляли свое господство, в том числе посредством колоний. Таким образом, аннексионистская (колониальная) политика империализма сменилась новой — неоколониальной. Это произошло на фоне того, что эпоха экономического противостояния и военно-промышленной борьбы двух примерно равных групп империалистов сменилась эпохой противостояния между единым блоком всех империалистических стран и социалистическим лагерем. Это отчасти связано с крахом внешней политики постсталинской КПСС, который состоял в основном в неумении использовать противоречия между разными странами внутри блока НАТО. Пожалуй, даже империалистическая РФ Путина будет успешней в этом вопросе, чем Брежнев и тем более Хрущев, Черненко, Андропов и Горбачев.

Фактор наличия оружия тотального уничтожения в противостоянии лагеря НАТО и стран ОВД только повысил значение идеологического противостояния капитализма и коммунизма. Острота идеологической борьбы стала невероятной в так называемой холодной войне и приобрела особое значение.

Новый неоколониальный способ господства, основанный на государственном суверенитете бывших колоний при экономической зависимости и кредитной кабале, в некотором смысле устранил главный повод межимпериалистической конфронтации, который заключался в принадлежности конкретной колонии конкретному империалисту. Претензии конкурирующих держав на колонию вызывали конфликт, который мог быть разрешен в подавляющих случаях только войной. Теперь война, по крайней мере пока, используется империалистами не для прямого захвата территорий, а с целью навязывания выгодного правительства, которое обеспечит отсутствие экономического суверенитета, в первую очередь ликвидировав всякий протекционизм, то есть через насаждение открытой экономики. В условиях открытой экономики империалистические корпорации полностью подавляют национальную буржуазию стран-жертв, которая только и может, что консолидироваться в узкую группу вокруг государственной собственности. Причем, подавляя местную буржуазию, «мировой рынок» в лице транснациональных корпораций приспосабливает экономику страны в целом под свои нужды, в том числе с чисто отраслевой точки зрения. То есть неравномерность развития капитализма проявляется как в доминировании корпораций США и Западной Европы, так и в том, что экономики конкретных стран приспосабливаются под их внутрикорпоративные нужды. Особое значение приобретает свобода движения капитала в мире. И как следствие, более влиятельным революционным фактором становится трудовая миграция.

Корпорации существенно двинули вперед планирование, которое охватывает не только объективные производственные процессы, но и субъективные — влияние правительств и решения корпораций-конкурентов. Принципиальная порочность капиталистического планирования состоит в том, что в его основу положено так называемое исследование рынка, то есть как раз учет субъективных, стихийных факторов, которые и представляют собой анархию производства. Таким образом, какое-никакое, но знание рынка крупнейшими корпорациями совершенно полностью исключают «невидимую руку», которую так любят либералы и либеральные демагоги. Теперь — не саморегуляция на основе стихийного поведения участников рынка, а его сознательное формирование на основе монопольного сговора и тотального финансового гнета. Рыночная конъюнктура всецело определяется узким кругом субъектов — крупнейших корпораций, финансовых воротил и империалистических правительств. Естественно, что если бы планирование осуществлялась в условиях социализма, то есть при обобществлении собственности, то стремлением и мерилом производственного процесса стало бы удовлетворение потребностей общества. И не менее естественно, что планирование в условиях частной собственности подчиняет производственный процесс, не в смысле частного отдельного предприятия, а весь мировой хозяйственный комплекс, извлечению прибыли. В чем состоит разница между прежним немонополистическим состоянием капитализма и новым сверхмонополистическим в этом аспекте? В первую очередь в том, что ранее, при сильном воздействии закона конкуренции, масса потребителей в качестве рыночного субъекта оказывала известное давление на массу производителей, которым приходилось считаться с платежеспособным спросом. Теперь же, при ограниченном воздействии закона конкуренции, корпорации всецело формируют рынок, контролируют и сам спрос, и степень удовлетворения потребностей. Таким образом, ясно, что кровным классовым интересом империалистов является сознательная разбалансировка экономики, искусственное провоцирование кризисов, раздувание «мыльных пузырей», тормоз научно-технического прогресса. Основная задача господствующего класса — создать на рынке такие условия, чтобы ради поддержания спроса за максимально возможную величину денежных средств удовлетворять минимум потребностей.

Однако такое положение вещей не только не устраняет анархию капиталистического производства, но и усиливает ее. Конгломерат империалистов путем планирования и сговоров сходится в одном — нужно держать контроль над финансовым состоянием населения как основного потребителя, а в остальном он напрочь запутался во взаимной борьбе. Кроме того, нельзя забывать, что наряду с транснациональными корпорациями в мире действуют сильные национальные монополии, а в отдельных сегментах экономики — и классические мелкие и средние предприниматели, которые оказывают свое стихийное, не просчитываемое, воздействие на рынок. Разница в том, что если раньше конкурентная борьба происходила исключительно на рынке, то есть в основном в сфере обращения, то теперь конкурентная борьба происходит преимущественно между корпорациями и внутри финансовых рынков в сфере передела собственности.

Кроме того, финансовое обращение и рынок акций определяют направление развития производства в глобальном масштабе. Ясно, что владельцы всех финансов мира, которые, как правило, и владельцы корпораций, основывают свои прогнозы и проценты по заемным средствам на анализе корпоративных планов, то есть через эти же транснациональные корпорации, однако финансовые магнаты и особенно финансовые бюрократы по понятным причинам очень часто «скатываются» в манипуляции и махинации в личных интересах. Это крайне пагубно влияет на экономику в целом, создает самоумножение неподкрепленных товарами денег и провоцирует перекос производства из сферы производства средств производства в сферу производства товаров потребления. Биржа перманентно наращивает кризисные явления в капиталистической экономике.

Наряду с распадом колониальной системы произошли изменения в экономической политике империалистических стран, которые можно считать также формой приспособления класса олигархов к новым условиям и завоеваниям пролетариата империалистических стран на основе влияния социализма СССР.

Сталин указывал по поводу мирового кризиса:

«Капитализм мог бы разрешить этот кризис, если бы он мог поднять в несколько раз заработную плату рабочих, если бы он мог улучшить серьезно материальное положение крестьянства, если бы он мог, таким образом, поднять серьезно покупательную способность миллионов трудящихся и расширить емкость внутреннего рынка. Но тогда капитализм не был бы капитализмом. Именно потому, что капитализм не может этого сделать, именно потому, что капитализм обращает свои “доходы” не на подъем благосостояния большинства трудящихся, а на усиление их эксплуатации и на вывоз капитала в менее развитые страны для получения еще более крупных “доходов”, – именно поэтому борьба за рынки сбыта, борьба за рынки вывоза капитала порождает отчаянную борьбу за новый передел мира и сфер влияния, борьбу, которая сделала уже неизбежной новую империалистическую войну».

Факт состоит в том, что олигархи вынуждены делиться сверхприбылью со своим пролетариатом, в том числе в страхе перед революционными выступлениями вынуждены поддерживать социальные функции государства, особенно пособия по безработице и продуктовые карточки. Это, с одной стороны, воспроизводит известную мелкобуржуазную идеологию в пролетарской среде, с другой стороны, углубляет кризис трудовой миграции.

Однако в связи с разрушением лагеря социализма, империалистические правительства начали сворачивать довольствие «среднего класса». Рынок труда значительно прирос дешевой рабочей силой восточноевропейского и российско-украинского происхождения, а ранее недоступные природные ресурсы, научно-технические разработки и высококвалифицированные кадры теперь можно за бесценок купить у демократически избранных президентов «свободных» республик бывшего СССР и стран ОВД.

С монополизацией ситуация также изменилась. Во-первых, есть сегменты экономики с низкой маржинальностью, куда монопольный капитал не перетекает в принципе, во-вторых, империалистические государства регулируют монополизацию экономики. Это связано с тем, что антимонопольная политика государства является формой конкурентной борьбы разных групп олигархов. Государство поддерживает до известной степени разумный баланс в общеклассовых интересах олигархии.

Все данные изменения не являются сущностными.                                                               Урок истории состоит в том, что без существования социалистических государств общий кризис капитализма невозможен. То есть бесплодны надежды на то, что мировая система империализма сама по себе рухнет без формирования социалистической системы в международном масштабе.                                                                                                                                                                    СП

ИСТОЧНИК

Advertisements
Запись опубликована в рубрике Вопросы теории и практики марксизма, История, Общество. Добавьте в закладки постоянную ссылку.