К вопросу о марксистском понимании консьюмеризма


consumerismПотребление, являясь необходимой частью нашей жизни, при определенных условиях становится её смыслом. Специфической чертой современного капитализма является наличие в развитых, богатых странах так называемого «общества потребления», то есть такого общества, в котором господствуют именно эти условия. В то время как в Азии, Африке, Латинской Америке многие миллионы пролетариев страдают от недопотребления, а то и прямо от голода, в странах империалистического центра эксплуатируемые массы при  относительно высоком уровне жизни втягиваются в «потребление ради самого потребления». Это касается и России как страны сырьевого империализма, где «нефтяные деньги» создали за последние 10-15 лет многочисленный «средний класс», то есть прослойку мелкой буржуазии и рабочей аристократии, на которую в условиях господства буржуазной идеологии в своём образе жизни пытаются ориентироваться и пролетарии в целом.

Формируя соответствующие ценностные ориентиры у людей, создавая потребителей вместо созидателей, капитализм защищает себя от революционных изменений, закрепляя господствующие общественные отношения. Этой проблеме и посвящён данный материал.

I.

В прямой связи с понятием потребления состоит понятие потребности. Потребности можно разделить на два вида:

1) сущностные или постоянные потребности, вызванные необходимостью воспроизводства и развития человека.                                                                         Еда, вода, воздух и так далее — всё это служит для воспроизводства индивидом самого себя, для самовоспроизводства, но это суть животные потребности, которые общи всем биологическим организмам и свойственны людям лишь постольку, поскольку они относятся к ним. Именно потому, что эти потребности обеспечивают лишь воспроизводство индивида, они не могут составлять всех его потребностей. Помимо простого поддержания жизни человек должен реализовывать свою потребность в познании и созидании — подлинно человеческих функций.

«Правда, еда, питье, половой акт и т.д. тоже суть подлинно человеческие функции. Но в абстракции, отрывающей их от круга прочей человеческой деятельности и превращающей их в последние и единственные конечные цели, они носят животный характер». (К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, том 42, стр. 65.)

Карл Маркс, в противоположность буржуазным политэкономам, относит потребность в умственной и творческой деятельности к естественным потребностям, вытекающим из человеческой сущности.                                                                                                               «Он  сводит потребности рабочего к самому необходимому и самому жалкому поддержанию физической жизни, а его деятельность — к самому абстрактному механическому движению; стало быть, говорит он, у человека нет никакой иной потребности ни в деятельности, ни в наслаждении; ибо даже такую жизнь политэконом объявляет человеческой жизнью и человеческим существованием.» (К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, том 42, стр. 88.)

2) надуманные, отчуждённые или переменные потребности, которые формируются конкретным типом общества и не связаны с развитием человека и его производительных сил.

«Таким образом, потребность в деньгах есть подлинная потребность, порождаемая политической экономией, и единственная потребность, которую она порождает… Даже с субъективной стороны это выражается отчасти в том, что расширение круга продуктов и потребностей становится изобретательным и всегда расчетливым рабом нечеловечных, рафинированных, неестественных и надуманных вожделений».                                      ( К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, том 42, стр. 87)

Надуманные потребности не тождественны удобству вообще. Так, вполне естественной можно считать потребность поддерживать связь с людьми, а сотовый телефон — лишь средство для её удовлетворения. Но когда телефон служит не столько для звонков, сколько для создания имиджа своему обладателю за счёт огромного количества не нужных в нём функций и свойств, которые задают ему высокую цену, и бренда, который повышает цену за счёт вложенных в его раскрутку средств, то это уже не удовлетворение потребности в мобильной связи.

Естественной является потребность в пище, но когда человек отказывается есть еду дешевле 100$ за блюдо, чтобы продемонстрировать окружающим свой высокий социальный статус, — это проявление «рафинированных, неестественных и надуманных вожделений».                                                                                             Надуманность потребностей заключается не в том, что без их удовлетворения человек может жить, а в том, что сама необходимость их удовлетворения надуманная, диктуемая извне общественным мнением.

В политэкономическом смысле, потребление — это процесс использования («Использовать — значит потреблять» — К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, том 46, ч-2, стр 90). С этой позиции оно выступает как момент производства. Чтобы что-то произвести, нужно что-то потребить.

«Для капитала само потребление товара не является заключительным актом; оно относится к процессу производства, само является моментом производства, моментом полагания стоимости.» ( К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, том 46, ч-2, стр.21)                                                                                                    Рабочий производит товар «рабочая сила» при потреблении продуктов питания, автозавод производит автомобиль при потреблении необходимых для этого материалов.

«Для капиталиста заработная плата воспроизвела могущую вновь поступить в продажу рабочую силу, так что с этой стороны само потребление рабочего происходит в интересах капиталиста» (К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, том 46, ч-2, стр.56) .                                                                                                                                   Но любое потребление предполагает удовлетворение определенной потребности, и в той мере, в какой речь идёт о надуманных потребностях, употребляется термин «потребительство» (от англ. consumerism).

Если потребляя продукт с целью удовлетворения своей естественной потребности мы руководствуемся его полезными свойствами, то при потребительстве нам важны не свойства данной вещи, а отношение других людей к ней. Это отношение часто сконцентрировано в бренде, а он передаёт его вещам, к которым применяется. Одна и та же вещь, одинаковая по свойствам, но разная по брендам, имеет разное отношение к себе, которое проявляется и в цене. Причины возникновения к данному бренду соответствующего отношения также лежат за рамками тех свойств, которыми обладают продукты, представленные этим брендом.

«Бренд не является признаком качества товара, он появляется не благодаря оценённому широкой общественностью качеству товара, а благодаря рекламе, убеждающей широкий круг реципиентов в качественности и престижности» (Ильин А.Н. «Культура общества массового потребления», стр. 18)                                                                                                                                                                В этом случае потребность в этой вещи лежит за рамками её полезных свойств, находясь в области символического значения для окружающих.

Сегодня производится огромное количество товаров, предназначенных исключительно для надуманных потребностей. Эта категория товаров переворачивает схему «спрос рождает предложение», самолично формируя спрос через рекламу. Получается, что фиктивный товар создаёт фиктивные потребности. Весь этот процесс можно выразить в схеме: Производство товара — Реклама товара — Распространение товара, после чего индивид, не имеющий этот товар, рассматривается другими и самим собой как бедный, он ощущает свою бедность, ущербность относительно тех, кто этот товар имеет.                                                                                                                          «Самоед, потребляющий тюлений жир и прогорклую рыбу, не беден, потому что в его замкнутом обществе у всех имеются одинаковые потребности». (К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, том 42, стр 39.)

В соответствии с этим у него возникает потребность в покупке этого товара, но не из-за самого товара и его функций, а из-за отношения к этому товару в обществе. Потребляя этот товар, человек приближает себя к тому потребительскому идеалу, который навязывается современной культурой. Потребитель заинтересован не столько в извлечении пользы от покупаемого продукта, сколько в демонстрации этой покупкой своих финансовых возможностей, обозначая этим свое положение в обществе, свой социальный статус. Миссия современного производителя состоит не в том, чтобы произвести необходимые обществу товары, а в том, чтобы заставить общество думать, что производимые им товары являются необходимыми.    На осуществление этой миссии направлена вся современная культура, а не только реклама, как это часто представляется. Она популяризирует, прославляет потребительский идеал роскошного образа жизни, который становится смыслом бытия, несмотря на отсутствие у большинства финансовой возможности для следования за прославляемым идеалом.

Общество потребления, в противоположность распространённому мнению, вовсе не тождественно обществу с высоким уровнем дохода, который позволял бы осуществлять демонстративное потребление. Потребительским общество именуется тогда, когда в системе общественных отношений господствует соответствующая система ценностей, сводящая смысл жизни к конструированию и самопрезентации своей идентичности посредством потребления фиктивных товаров, удовлетворения отчуждённых потребностей. Среди относительно бедного населения в западных демократиях демонстративное потребление распространено, по некоторым данным , ещё больше, чем среди средних слоёв населения. Осуществляется это потребление через недоедание и кредиты, а служит оно как раз тому, чтобы скрыть от других свою бедность. Потребительство заставляет людей экономить на естественных потребностях, чтобы удовлетворять искусственные. Но каким бы количеством денег ни обладал потребитель, он всегда будет ощущать нехватку в погоне за быстро изменчивым трендом. Эта нескончаемая погоня требует постоянного обновления потребляемых продуктов, несмотря на то, что они ещё могут быть вполне пригодны для эксплуатации. Так, выход нового iPhone требует от потребителя его покупки, даже если его старый iPhone находится в хорошем состоянии. Таким образом, работает планируемое устаревание, которое не позволяет потребителю насытиться потреблением, вынуждая его снова и снова совершать покупки. Вред от такого отношения к предметам потребления сказывается не только на людях, чьё потребительское поведение никак нельзя охарактеризовать здоровым, но и на экологии.

«Я рекламист: да-да, это именно я загаживаю окружающую среду. Я — тот самый тип, что продает вам разное дерьмо. Тот, что заставляет вас мечтать о вещах, которых у вас никогда не будет. О вечно лазурных небесах, о неизменно соблазнительных красотках, об идеальном счастье, подкрашенном в PhotoShop’e. Зализанные картинки, модные мотивчики. Но когда вы, затянув пояса, соберете денежки и купите наконец машину — предел ваших мечтаний, она моими стараниями давным-давно выйдет из моды. Я ведь иду на три круга впереди вас и, уж будьте уверены, позабочусь о том, чтобы вы чувствовали себя облапошенными. Гламур — это праздник, который всегда с другими — не с тобой. Я приобщаю вас к наркотику под названием «новинка», а вся прелесть новинок состоит в том, что они очень недолго остаются таковыми. Ибо тут же возникает следующая новинка, которая обратит предыдущую в бросовое старье. Сделать так, чтобы у вас постоянно слюнки текли, — вот она, моя наивысшая цель. В моей профессии никто не желает вам счастья. Ведь счастливые люди — не потребляют». (Фредерик Бегбедер. «99 франков»)

Каковы масштабы производства фиктивных товаров? «Если проанализировать ассортимент товаров, предъявляемых потребителю, обнаруживается, что на сегодняшний день только около 30% товаров соответствуют базовым потребностям человека». ( «Есть ли будущее у общества потребления?» Лекция Петра Мостового с Полит.ру. )

Фиктивность товара определяется качеством потребности (реальная или надуманная), которую он удовлетворяет.                                                                       «Если товар действительно необходим пользователю для выполнения важных функций, он, несомненно, полезен. Если же он выполняет функцию «только с ним я чувствую себя успешным и уважаемым, а его функциональные особенности как таковые мне не нужны», его трудно квалифицировать как полезный». (Ильин А.Н. «Культура общества массового потребления», стр. 23)

Также на рынок поступают полуфиктивные товары, которые помимо способности удовлетворять какую-то реальную потребность имеют большое количество других функций, которые остаются невостребованными, но входят в цену. Эта избыточная функциональность предмета составляет надуманную потребность. Надуманную, потому что в своей основе она имеет не потребность в этих функциях, как полезных и нужных, а навязчивое стремление казаться успешным за счёт наличия избыточной функциональности предмета потребления.

«Я листал каталоги, задаваясь вопросом: какой сервиз может служить характеристикой моей личности?» (Бойцовский клуб).

Потребность самопрезентации через потребление — это основная искусственная потребность, лежащая в основе поведения потребителей, которая заключается в том, что человек конструирует свою личность посредством покупок определенных вещей. Вещи в этой ситуации играют символическую функцию, создают некое впечатление о своём владельце. Потребляя именно эти вещи, человек идентифицирует себя с людьми, которые потребляют такие же вещи, и в тоже время отделяет себя от тех людей, которые эти вещи не потребляют. В зеркальном «Я», то есть в своём представлении о том, как он выглядит в глазах окружающих, потребитель создаёт свой статус и конструирует свою идентичность. Перебирая разные вещи, он перебирает идентичности.                                                                                          «Что подумают обо мне другие, если я приобрету этот товар?» — этот вопрос руководит потребителем в процессе потребления. Умение определять, как именно нужно потреблять, чтобы получить необходимое представление о себе у других людей формируется в процессе социализации.                                                                               «Мы добиваемся лишь того, что желают другие, что ценно в их глазах, что намагничено чужим интересом, завистью и ревностью».( Корнев В. В. «Философия повседневных вещей.» М. : Юнайтед Пресс, 2011. )

Описывая демонстративное потребление, Т. Веблен подчеркивал, что это потребление не ограничивается презентацией для других, но имеет важную роль и в формировании своего самомнения: «Богатство или власть нужно сделать очевидными, ибо уважение оказывается только по представлении доказательств. И свидетельство богатства не только служит тому, чтобы внушать другим представление о своей важности и поддерживать вживе в бдении ощущение своей значимости в других людях, — оно едва ли не так же полезно в создании и оберегании своего самодовольства».

Потребность в самопрезентации, в демонстративном потреблении, формируется под давлением существующего общественного устройства, а не исходит из естественно присущих человеку свойств. «Протестанская этика», как называл её Макс Вебер, будучи преобладающей в период раннего капитализма сменилась показной роскошью, которая свойственна периоду империализма. Отношение людей к богатству и расточительности менялось на протяжении всей истории, что опровергает аргумент, утверждающий, что потребительство имеет естественное происхождение из самой человеческой природы. Мы не можем, как это делают многие современные авторы, сводить причину потребительских ценностей к навязыванию их извне современной идеологией и ограничиваться таким взглядом. Любая пропаганда будет действенной только в том случае, если для неё есть соответствующие материальные условия. Эти условия нужно искать не в области идей, не в идеологии, а в материальном производстве, то есть производстве материальных благ. В прежние эпохи потребительское поведение существовало только среди господствующего класса. Рабы и крепостные из гонки потребления были исключены, что делало потребительство ограниченным явлением, которое не приводило к обществу потребления. Как товарное производство, существуя с седой древности, только при капитализме приобретает всеобщий характер, так и потребительство, будучи пороком исключительно господствующего класса, при капитализме становится социально заданной ущербностью. Связанно это со специфически капиталистической проблемой — перепроизводством.

Перепроизводство порождено главным противоречием капитализма: противоречием между общественным характером производства, которое приводит к росту производительности труда, и частнособственнической формой присвоения, целью которой является прибыль. Потребительское поведение и свойственная ему кредитомания в такой ситуации оказывается единственно возможным, необходимым средством для смягчения неизбежных кризисов, возникающих от превышения предложения над потребительским (т.е. платёжеспособным) спросом, потому оно так распространено. Задача идеологии сводится лишь к отражению этого, к демонстрации потребительства (т.е. расточительности на ненужное барахло) как необходимости для здорового хода жизни.

Психологические условия для соответствующего стиля жизни, суть которого в самоутверждении через товары, сформированы отчуждением, которое не позволяет осуществлять это самоутверждение через творческую, созидательную деятельность (труд). Отчуждение труда превращает его продукт в «чуждое существо», которое противостоит своему производителю, а сам процесс труда становится «самоистязанием». При отчуждении рабочий  в своем труде не утверждает себя, а отрицает, чувствует себя не счастливым, а несчастным, не развивает свободно свою физическую и духовную энергию, а изнуряет свою физическую природу и разрушает свои духовные силы .

Это приводит к тому, что труд, то есть сознательная, созидательная деятельность становится не целью, а лишь средством для достижения других целей,сама жизнь оказывается лишь средством к жизни.  А поскольку  в труде человек выражает себя, свою индивидуальность, свои физические и психические силы, то его отчуждение служит причиной тому, что «выражать свою индивидуальность» приходится не в сфере производства, а в сфере потребления. Налицо переворот, который осуществляет капиталистический способ производства: труд из цели становится средством, потребление из средства становится целью. Но отчуждение труда возможно только у тех, кто трудится, у нетрудящегося нечего отчуждать. И отсутствие труда вообще имеет такое же последствие, как и отчуждённый труд:  все то, что у рабочего выступает как деятельность отчуждения, у не-рабочего выступает как состояние отчуждения. Собственность становится опорой для человека, который утратил отношение с миром через труд, теперь его связь с внешним миром основана на потреблении.                  «Частная собственность сделала нас столь глупыми и односторонними, что какой-нибудь предмет является нашим лишь тогда, когда мы им обладаем, т. е. когда он существует для нас как капитал или когда мы им непосредственно владеем, едим его, пьем, носим на своем теле, живем в нем и т. д., – одним словом, когда мы его потребляем….на место всех физических и духовных чувств стало простое отчуждение всех этих чувств — чувство обладания». ( К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, том 42, стр.82)

Оно позволяет увеличивать значимость своей личности, даже если он сам ничего из себя не представляет, утверждать себя через него, помогает справиться с внутренней неуверенностью.                                                                                                                           «Чем ничтожнее твое бытие, чем меньше ты проявляешь свою жизнь, тем больше твое имущество, тем больше твоя отчужденная жизнь» (К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, том 42, стр.89)                                                                          Существуют и другие искусственные опоры для отчуждённого человека, но в рамках этой работы мы не можем их разбирать.

II.

Последствия потребительских тенденций пронизывают всю современную действительность. В корне проблемы стоят потребительское отношение к труду, ресурсам, самому себе и другим людям. Так, проституция и воровство, существовавшие с начала классовой истории, в обществе потребления приобретают иной характер. Они теперь становятся не столько вынужденной мерой, к которой людей принуждает страх голодной смерти, сколько способом интеграции в общество потребления, для следования идеалам которого низкооплачиваемые должности непригодны. Труд, а тем более низкооплачиваемый труд — это атрибут ущербных, с точки зрения потребительских идеалов людей. Богатство в соответствии с этими идеалами должно приходить само в руки, без какого-либо труда. Следуя этому, человек, не имеющий возможности получить работу, которая бы подходила под эти идеалы, часто склоняется либо к преступному образу жизни, который, в соответствии с той же идеологией,  ярко выраженной в кинематографе, может принести богатство без труда, либо к тунеядству. Второе является следствием того же отношения к труду, но не имеет цели принести человеку богатство, в отличие от преступности. Тунеядец отказывается от работы, которую считает недостойной себя, которая не может приносить ему много денег при малых усилиях, его незаслуженно завышенная самооценка культивируется современной культурой. Извращённое отношение к себе и к труду очень ясно вырисовывается и у рабочего человека. Уровень занимаемой им должности прямо пропорционален уровню его самооценки. Это то, что Э. Фромм охарактеризовал термином «рыночная ориентация».
«При такой ориентации человек ощущает себя вещью, которая должна найти удачное применение на рынке. Он не чувствует себя активным, действующим лицом, носителем человеческих сил; он отчуждён от них. Его цель — выгодно продать себя на рынке. Его чувство самости вытекает не из его деятельности в качестве любящего и мыслящего человека, а из его социально-экономической роли».(Э. Фромм. «Здоровое общество». Изд «Транзиткнига», Москва 2005, стр. 166.)

Помимо преступности и тунеядства, невозможность многих соответствовать потребительским стандартам приводит ещё к одному, весьма распространенному последствию — к виртуализации потребления. Фильмы и игры, создавая чувство сопереживания главным героям, приводят в сознании потребителя к отождествлению себя с персонажем на экране, так что зритель или игрок воспринимает его достижения и его потребление (что часто тождественно) как свои. В играх это отождествление упрощается тем, что игрок сам контролирует поведение своего героя, что позволяет самолично осуществлять потребление через виртуального персонажа, приобретая виртуальные вещи. Эти вещи, не представляя никакой ценности в реальном мире, создают тот же самый эффект, только в мире виртуальном. Происходит та же самая саморепрезентация, создание впечатления о высоком статусе, но только в виртуальном мире. Поэтому такой потребитель всё больше отрывается от реальности, если реальность не предоставляет ему возможности потреблять. Он расценивает свою жизнь только как средство для жизни его виртуального персонажа, который обладает этой возможностью.

Также весьма важную роль в качестве виртуального заменителя потребления играют социальные сети. Причем они играют двоякую роль: с одной стороны, можно редактировать свою страницу так, чтобы через добавления ненастоящих данных создавать нужное впечатление у других людей. Так, мы можем вписать себе умение владения десятью языками, в графе любимых книг поставить классиков философии, создать себе фальшивую биографию, часто используются фальшивые фото, или же настоящие, но прошедшие через фоторедактор. С другой стороны, соцсети позволяют демонстрировать реальное потребление людям, которые не могут наблюдать его непосредственно. Так, в приобретшей большую популярность соцсети Instagram люди выкладывают фотографии своего потребления, чтобы, с одной стороны, сохранить его во времени через снимок, а с другой — продемонстрировать наибольшему числу людей. В качестве примера взглянем на очень популярный там жанр фото — еда. Было бы ошибочно полагать, что потребитель будет покупать дорогое блюдо для того, чтобы съесть его в одиночку, без свидетелей. Нет, как мы говорили в первой части, важны не свойства товара, а отношение людей к этому товару. Поэтому у потребителя есть два пути, которые друг друга не исключают, а взаимно дополняют: 1) потреблять в компании людей, которые смогут быть свидетелями в реальном времени, и  2) запечатлеть потребление в снимке и выложить в интернет, чтобы найти свидетелей там.

Другой пример, не менее популярный — путешествия. Разве можно представить себе современного туриста без фотоаппарата в руках? Для потребителя ценность путешествия заключается не в нём самом, а в фотографиях, которые он делает, чтобы показать другим. Потребитель не может наслаждаться путешествием, если он не будет уверен, что сможет показать это наслаждение другим. Сама поездка теряет для него всякий смысл, когда от неё не остается материальных доказательств. Ведь и сами вещи, потребляемые им с целью показной роскоши, не нужны ему, если он не будет иметь возможности показывать их другим. Также в соцсетях очень популярна накрутка ненастоящих оценок своих фото, во «ВКонтакте» это лайки, в «Одноклассниках» — классы. В этих виртуальных оценках качества снимка выражается отношение людей к его обладателю. То есть накрутка позволяет потребителю приобретать ложное отношение к самому себе. Он создаёт фальшивую оценку самого себя в виртуальности, которая помогает ему создать ложное представление о себе среди других пользователей, а также и для себя самого. Ибо такое поведение есть не что иное, как попытка придать своей личности какую-то значимость, недостаток которой он, пользователь, ощущает, точно так же, как и в реальном потреблении. Но это потребительство в его виртуальной форме, то есть потребление без потребления, как виртуальный секс — секс без секса. Как нетрудно догадаться, основные потребители такого типа — это относительно бедные люди, у которых нет денег для реального потребления. Поэтому такие виртуальные потребительские практики, как накрутка оценок, преимущественно осуществляются бесплатно, за счёт взаимного обмена через специально созданные для этого сервисы.

В отношениях между людьми потребительские тенденции проявляются в том, что сами эти отношения становятся объектом потребления. В дружбе и любви действует основной закон капитализма — закон стоимости, который требует эквивалентного обмена. Так, дружба преподносится как взаимовыгодное сотрудничество людей, имеющих общие интересы. Если взаимовыгодность, то есть эквивалентность обмена, нарушается, то дружба превращается в бремя для одного из субъектов этого взаимовыгодного контракта. В реальной жизни мы можем наблюдать это, когда бывшие прежде друзья бросают человека, попавшего в тяжелое положение, которое требует от них оказания ему безвозмездной помощи, то есть нарушения основного экономического закона капитализма. Таким образом, эти отношения отрицают жертвенность, которая является основным требованием настоящей дружбы, а иначе она превращается в описанный мною договор.

В отношениях между мужчиной и женщиной характер потребления просвечивает ещё яснее. Большинство таких отношений сводятся к потреблению партнера как средства для удовлетворения базовых потребностей. Средства, которое в любой момент может быть заменено других партнером. Причём количество партнёров для потребителя, также как и количество других потребляемых им продуктов, служит показателем высокого статуса и престижа. А когда один из партнёров находится в материальной зависимости от другого, то закрепленные браком эти отношения верно характеризовать словами Энгельса, как «узаконенную форму проституции».

Потребительское отношение к ресурсам выражается не только в ненужности многих создаваемых товаров, но и в их краткосрочной службе, которая вызывается планируемым устареванием, о котором мы уже упоминали. Негативные последствия для окружающей среды здесь сложно переоценить. Также огромное количество людских ресурсов тратится не в сфере производства, а в сфере рекламы. Реклама служит способом смягчения кризиса перепроизводства через манипулирование людскими желаниями, заставляя их покупать ненужное им барахло.

Тем, кто не имеет финансовых средств, всё равно предоставляется возможность потребления — через кредиты. Кредитомания — это основное экономическое последствие потребительства, которое перестраивает всю прежнюю схему: труд — потребление. Теперь потребление предшествует труду! Кредит даёт возможность приобретать товары, на которые человек ещё не заработал. Это заставляет его быть более конформным, что делает кредит одним из основных средств предотвращения социальных волнений.

«Развитие системы потребительского кредитования в стране становится одной из основ социального контроля: человек, имеющий кредит, менее склонен к риску, стабилен в трудовых отношениях». ( Кофтункин Д. Э. Развитие общества потребления в России кредитный фактор // Журнал социологии и социальной антропологии. 2011. № 5 (58). Т. XIV. С. 99-107.)                                                                    Жизнь в кредит считается не просто нормальным явлением, но и культивируемым в сознании людей благом: «Great loans for great people».

Конформизм и аполитичность распространены в потребительском поведении, в этом аспекте потребление уместно сравнить с религией, так как они оба в своей социальной функции приравниваются к опиуму. Но если религия предлагает лучшую жизнь лишь в отдаленной перспективе, то потребление обещает вам дать её здесь и сейчас, сразу после совершения покупки.

Любые, даже самые радикальные антикапиталистические идеи рынок способен превратить в объект потребления. Изображение Че Гевары на футболке, которую покупает потребитель, может служить ему сублимацией его реальных стремлений изменить мир. Покупка в данном случае расценивается им как акт борьбы против системы. Таким образом, капитализму удаётся перенаправить революционный порыв в потребление, свести контркультуру к потребительской культуре.

Заключение

Потребительство многие авторы называют болезнью, но это название с точки зрения того релятивизма, который господствует в психологии, неприемлемо. Поскольку это качество свойственно большинству людей в обществе, то оно не является патологией, а считается нормой. Эту проблему прекрасно сформулировал ещё Спиноза: «В самом деле, мы видим, что иногда какой-либо один объект действует на людей таким образом, что, хотя он и не существует в наличности, однако они бывают уверены, что имеют его перед собой, и когда это случается с человеком бодрствующим, то мы говорим, что он сумасшествует или безумствует… Но когда скупой ни о чём не думает, кроме наживы и денег, честолюбец — ни о чём, кроме славы, и т.д., то мы не признаём их безумными, так как они обыкновенно тягостны для нас и считаются достойными ненависти. На самом же деле скупость, честолюбие, разврат и т.д. составляют виды сумасшествия, хотя и не причисляются к болезням».( Б.Спиноза. Избр. Произведения в 2-х томах. М., 1957. Том I. Стр 558-559.)

К словам Спинозы стоит добавить, что указанные им пороки в наш век уже не всегда и не везде «считаются достойными ненависти», а порой и возводятся в ранг добродетели. Но нормальное явление может противоречить естественным человеческим стремлениям к развитию и самореализации, что даёт право гуманистическому психоанализу в лице Э. Фромма именовать такие явления, признанные нормальными, но враждебные человеческой сущности, социально заданной ущербностью. То, что она социально заданная, означает, что индивид сам хочет быть больным, чтобы не выделяться среди остальных, не чувствовать себя хуже других. А будучи больным, он не осознаёт свою болезнь, не ощущает свою ущербность за счёт того, что он такой же, как и все. Именно общество для человека служит ориентиром его нормальности, поэтому пока он следует шаблонному поведению, он чувствует себя нормальным. Отклонение же от этого шаблона, напротив, приведет к ощущению своей ущербности. Поэтому усвоенные в процессе социальной адаптации стереотипы поведения, даже несмотря на противоречие сущности человека в классовом обществе, служат человеку опорой, позволяют идентифицировать себя с другими, тем самым поддерживая его веру в собственное здоровье. Конформизм лишает человека возможности ошибаться, потому что, повторяя действия других, он сам не делает никакого выбора. И именно это стадное чувство, которое снимает с человека ответственность за все те действия, которые он совершает по примеру других, служит ему самооправданием, даже если и возникают сомнения в правильности этих действий.

Консьюмер стремится достигнуть успеха в иерархии общества потребления, занять там свою нишу, но он не осознаёт возможность и ценность в возвышении над этой культурой. Он и не сможет её осознать, пока не будет перестроена экономическая основа общества.                                                                                                                  Только коммунистическое плановое производство, целью которого является свободное и всестороннее развитие всех членов общества, может решить отмеченные здесь проблемы. В рамках же существующей формации отказаться от потребительских ценностей и приобрести научное мировоззрение могут лишь немногие, которые и составляют авангард пролетариата, что не устраняет господства этих ценностей над общественным сознанием.                                                                                             Поэтому мы говорим, что «должна вступить такая организация производства, где, с одной стороны никто не мог бы сваливать на других свою долю участия в производительном труде, этом естественном условии человеческого существования, и где, с другой стороны, производительный труд, вместо того чтобы быть средством порабощения людей, стал бы средством их освобождения, предоставляя каждому возможность развивать во всех направлениях и действенно проявлять все своя способности, как физические, так и духовные, — где, следовательно, производительный труд из тяжелого бремени превратится в наслаждение». ( К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, том 20,стр.305)                                                                                                                                                                                                                                                                                                    Газета Коммунистическая

Реклама
Запись опубликована в рубрике Вопросы теории и практики марксизма, Общество. Добавьте в закладки постоянную ссылку.