Некоторые аспекты вопроса об «азиатском способе производства»


azОдной из наиболее известных проблем, связанных с марксистским анализом истории человечества, является вопрос о так называемом «азиатском способе производства». Нередко противники марксизма указывают на этот «способ производства» как на явление, якобы не укладывающееся в «марксистские схемы». Предлагаем вниманию читателей материал, опровергающий данные спекуляции.

Иногда полагают, что марксизм выделяет особый азиатский способ производства, отличный от рабовладения. В знаменитом высказывании Маркса в предисловии к «К критике политической экономии» говорится: «…азиатский, античный, феодальный и современный, буржуазный способы производства можно обозначить как прогрессивные эпохи экономической общественной формации».

Здесь мы сталкиваемся с проблемой абстрактного, общего понятия и конкретного.       В третьем томе «Капитала» Маркс выделяет особый, национальный способ производства: «Препятствия, которые ставят разлагающему влиянию торговли внутренняя устойчивость и структура докапиталистических национальных способов производства, разительно обнаруживаются в сношениях англичан с Индией и Китаем. Единство мелкого земледелия с домашней промышленностью образует здесь широкий базис способа производства, причём в Индии к этому присоединяется ещё форма деревенских общин, покоящихся на общинной собственности на землю, которые, впрочем, были первоначальной формой и в Китае».                                                                                                                                             Как видно выше, способ производства у Маркса понимается в двух значениях — абстрактном и конкретном. В своём конкретном значении один и тот же способ производства имеет разные проявления в зависимости от географических, национальных и прочих особенностей.

«… один и тот же экономический базис — один и тот же со стороны основных условий — благодаря бесконечно разнообразным эмпирическим обстоятельствам, естественным условиям, расовым отношениям, действующим извне историческим влияниям и т. д. — может обнаруживать в своём проявлении бесконечные вариации и градации, которые возможно понять лишь при помощи анализа этих эмпирически данных обстоятельств» .

Из всего сказанного становится ясно, что азиатский и античный способы производства — это просто вариации рабовладения.
В «Происхождении семьи,частной собственности и государства» Энгельс пишет «Рабство — первая форма эксплуатации, присущая античному миру; за ним следуют: крепостничество в средние века, наёмный труд в новое время. Таковы три великие формы порабощения, характерные для трёх великих эпох цивилизации» .

И никакой особой азиатской формы эксплуатации здесь нет, хотя наличие азиатского способа производства предполагает и наличие особой формы эксплуатации, так как способ производства — это единство производительных сил и производственных отношений.

Проблема классификации древних стран Востока как рабовладельческих базируется на ошибке соотношения сущности и явления, абстрактного и конкретного. Рабство в его конкретной античной форме соотносится с общественным строем древнего Востока, и как результат такого соотношения мы получаем ошибочный вывод об отсутствии рабства на древнем Востоке. Исследователи, проводящие подобное соотношение, ошибочно принимают второстепенные признаки рабовладения, которые находятся на поверхности явлений, с сущностью, лежащей в глубине. Смешивая сущность и явление они наталкиваются на противоречие, конкретный пример рабовладельческого строя, со всеми его несущественными, вторичными признаками приобретает статус сущности формации. И при соотношении такой ошибочно определённой формации с конкретными странами древнего Востока, исследователь наталкивается на вывод о том, что рабовладельческая формация не применима для классификации этих стран.

«При анализе экономических форм нельзя пользоваться ни микроскопом, ни химическими реактивами. То и другое должна заменить сила абстракции» .

Ю. И. Семенов в качестве аргумента против существования рабства на востоке говорит, что «люди, которых исследователи называют рабами, как правило, имеют семью, владеют каким-то имуществом и пользуются определенными правами» ( Семенов Ю. И., Проблема социально-экономического строя древнего Востока. // Народы Азии и Африки, 1965. № 4. ).                                                                       Но даже в рамках Древней Греции существовали формы эксплуатации, при которых население не подходило под классическое понятие раба, как просто говорящего орудия (илоты в Спарте, земледельцы на Крите).

То обстоятельство, на которое указывает Ю. И. Семенов и остальные противники пятиступенчатой теории общественно-экономических формаций, в действительности является лишь пережитком первобытно-общинного строя. Страны, которые обычно относят к азиатскому способу производства, имели более устойчивую общину вследствие необходимости в коллективном труде для оросительных сооружений. Эта община сдерживала развитие частной собственности на средства производства, развитие рабства. Там же, где потребность в коллективном труде была минимальной, а географические условия благоприятствовали торговле, происходило быстрое разложение общины, развитие частной собственности и классического рабства. Однако и эти страны начинали свой путь с общественных форм, сходных с древневосточными.

«Как давно уже известные памятники материальной культуры Греции II тыс. до н. э., так и сравнительно недавно заговорившие документы микенских архивов свидетельствуют о принципиальной однотипности раннеклассовых обществ Востока и Запада в эпоху бронзы. Дворец или (в микенском варианте) дворец-цитадель, являющийся в одно и то же время экономическим, политическим и религиозным центром государства; разветвленный бюрократический аппарат, обеспечивающий нормальное функционирование дворцового хозяйства; запутанная бухгалтерия выдач и поступлений дворцовой казны; сложная система учёта трудовых и всяких иных повинностей окрестного населения — все эти признаки, хорошо знакомые каждому, кто изучал экономику стран Древнего Востока, показывают, что и здесь, на Крите, в Микенах, в Пилосе — мы имеем дело лишь с одним из периферийных и, видимо, не особенно далеко ушедших в своем развитии вариантов повсеместно распространенной в этот период дворцово-храмовой цивилизации»  ( Ю. В. Андреев. Гомеровское общество, 2004. С. 17 ).

Развитие товарно-денежных отношений и распространение частной собственности являются необходимыми условиями для существования рабства классического типа. В античных странах они возникли из-за того, что потребность в коллективном труде не была столь высокой в сравнении с древневосточными странами, что вело к разложению общинных отношений и развитию указанных условий.

В тоже время такие страны как Египет, разложение общины в котором происходило крайне медленно из-за необходимости коллективного труда для ирригационных работ, тем не менее развивались в направлении к рабству классического типа, к которому Египет подошёл в приод Нового царства, когда рабовладельческие отношения распространялись повсеместно, даже среди людей небогатых.

Французский марксист-антрополог М. Годелье писал: «Нам представляется, что Маркс, описывая азиатский способ производства, описал, сам того точно не сознавая, форму общественной организации, присущую переходу от бесклассового общества к классовому… Нам кажется, что структура азиатского способа производства соответствует определенным стадиям перехода к классовому обществу и имеет гораздо большую историческую и географическую универсальность, чем предполагал Маркс: империи доколумбовой Америки, африканский королевства, Микенские царства»  ( Годелье М. «Понятие азиатского способа производства и марксистская схема эволюции обществ. » // «Народы Азии и Африки». 1965. № 1.)

Те доводы, которые Годелье и другие сторонники азиатского способа производства как переходного периода приводят в качестве доказательства, сводятся к вышеуказанным отличиям: консервативной общине, неразвитой частной собственности. Но всё это является лишь пережитком первобытно-общинного строя, сущность же его в корне поменялась: бесклассовое общество сменилось классовым, это качественное изменение, которое поменяло в корне всю общественно-экономическую формацию.

Выше я уже упоминал о том, что форма эксплуатации в некоторых районах Древней Греции не подходит под понятие классического рабства. Илоты в Спарте больше напоминали крепостных по своему положению, так как были прикреплены к земельным участкам спартиатов, которым они поставляли определенную часть своего урожая.      В «Происхождении семьи, частной собственности и государства» Энгельс так характеризует положение илотов: «Спарта, по крайней мере в лучшую свою эпоху, не знала домашних рабов, крепостные илоты жили обособленно в имениях». В письме к Марксу от 22 декабря 1882 г. Энгельс говорит: «Несомненно, крепостное право и зависимость не являются какой-либо специфически средневеково-феодальной формой. Мы имеем их всюду или почти всюду, где завоеватель заставляет прежнего жителя обрабатывать для себя землю. В Фессалии, например, это имело место очень рано» .

Стоит отметить здесь, что Спарта в экономическом и культурном плане была отсталым государством, частная собственность была не развита, торговля тоже, что и обусловило такую форму эксплуатации. Собственность на илотов, как и на землю, принадлежала государству, государство могло отпускать их на волю, государство могло лишать их жизни, для последнего использовались криптии, массовые убийства илотов, проводимые для устрашения.

Государственная собственность на средства производства — один из аргументов сторонников азиатского способа производства. Раз земля и работники находятся не в частной собственности отдельного рабовладельца, то это уже не рабовладение, а нечто принципиально иное. Прежде всего стоит отметить, что тезис об отсутствии частной собственности ошибочен. Египет Древнего царства уже хорошо знал институт частной собственности, купля-продажа земли уже тогда существовала, и крупные хозяйства частных лиц противостояли царской, государственной собственности.

«Уже на рубеже III и IV династий даже простые люди могли продать свою землю. Землевладелец мог также подарить или завещать землю родственникам. Наследника можно было назначать, но обыкновенно, по видимому, им был старшый сын, становившийся по смерти вельможи «владыкой» его «всякого имущества»…Скот, так же как и земля, мог быть пожалован, унаследован, передан по завещанию или приобретен…»                                                                             ( Всемирная история: В 10 томах. Т. 1. С. 162 ).

В Китае институт частной собственности был закреплен реформами Шан Яна (359-348 до н. э.). Аналогичную картину мы наблюдаем и во всех других государствах Древнего Востока: государственная собственность существует совместно с частной, и последняя постепенно вытесняет первую.

Однако, несомненно, государственная собственность преобладала над частной. Можно ли на основании этого считать это общество основанным на принципиально ином, отличным от рабовладения способе производства? Нет, нельзя. Государство здесь отрывается от его классовый сущности и возводится в ранг самостоятельного субъекта. Эта уловка весьма популярна среди некоторых людей, именующих себя марксистами. Скажем, известный публицист Александр Тарасов считает, что в СССР государство «само по себе» было эксплуататором. На том же, по сути, основываются и те, кто пытается выделить «азиатский способ производства».

На самом деле, государство — это лишь инструмент господствующего класса; государственная собственность при рабовладении, как и при феодализме и капитализме — это коллективная собственность господствующего класса. Как показывает капитализм, от перехода частной собственности к государственной природа капитализма не изменяется, способ производства остаётся таким же. Форма эксплуатации всё та же — присвоение прибавочной стоимости.

Другой аргумент, который также находит себе аналогию в новой истории, это количественное преобладание общинников над непосредственно рабами в классическом понимании. Раз рабы в производстве численно уступают сельской общине, то и общество это вовсе не рабовладельческое. Но, во-первых, это количественное превосходство никак не влияет на характер способа производства. В Российской Империи XX века количество крестьян во много раз превышало количество пролетариев, но это уже было давно не феодальное общество, капиталистический способ производства прочно утвердился к тому времени. И так как капитализм прогрессивнее (за показатель прогресса мы берем производительность труда), то количество пролетариата постепенно росло, разорённые крестьяне пополняли рынок рабочей силы. И так как рабовладельческий строй прогрессивнее первобытно-общинного, то и в таких странах как Древней Египет, количество рабов пополнялось, с одной стороны через закабаление общинников путем долгового рабства, а с другой — через войны, которые являлись главным источником рабства во всех странах. И как говорилось выше, к периоду Нового Царства количество рабов достигло небывалых размеров. И, во-вторых, уместно ли вообще считать общинников не рабами?

Карл Маркс в рукописи «Формы, предшествующие капиталистическому производству» писал: «В большинстве основных азиатских форм, связующее единство, возвышающееся над всеми этими мелкими коллективами, выступает как высший собственник или единственный собственник, в силу чего действительные общины выступают лишь как наследственные владельцы… Связующее единство, реализованное в деспоте как отце этого множества коллективов, наделяет отдельного человека через посредство той общины, к которой он принадлежит. Прибавочный продукт, который, впрочем, определяется законодательно как следствие действительного присвоения посредством труда, принадлежит поэтому, само собой разумеется, этому высшему единству».

Действительно, общинная собственность в условиях восточного деспотизма это собственность деспота и его приближенных, которые присваивают себе прибавочный продукт. Община в этих условиях не имеет действительной собственности. Наглядную демонстрацию бесправия и рабского положения общинников мы можем видеть в тех гигантских сооружениях которые воздвигли народы в странах, относящихся к «азиатскому способу производства». Огромное количество людей было отвлечено от их повседневной деятельности, их усилия были направлены на строительство, которое изнуряло их, нередко приводя к смерти.

Рабовладение, так же как и другие формации, не является заставшим и неизменным, оно « … проходит ряд ступеней от патриархальной системы, рассчитанной преимущественно на собственное потребление, до собственно плантаторской системы, работающей на мировои рынок»  .

В моем изложении было высказано, что восточное рабство отличается от античного сохранением первобытнообщинных пережитков, ещё слаборазвитыми товарными отношениями, преобладанием труда общинников (что Маркс характеризиует как «поголовное рабство»), труд рабов классического типа носит преимущественно патриархальный характер. Все эти факторы указывают, что восточное рабовладение находилось на более низкой ступени развития, что было вызвано особенностью их географических условий, требующих коллективный, общинный труд. Через эту же ступень прошло и античное общество в крито-микенскую эпоху, но из-за более благоприятных условий греки прошли эту ступень быстрее.

Юрий Иванов                                                                                                                                                                                                                                                                                                ИСТОЧНИК

Реклама
Запись опубликована в рубрике Вопросы теории и практики марксизма, История, Общество. Добавьте в закладки постоянную ссылку.