О качестве мышления или неграмотные против научного централизма


Пользователь ВК Владимир Антонов прокомментировал научный централизм:

“Я пока только пытаюсь разобраться в марксизме, но возражения у меня есть. Я оставлю в стороне замечания относительно понимания термина “демократический централизм” и трактовки ленинской позиции в этом вопросе; также не буду касаться и потенциальных трудностей практической стороны реализации “научного централизма”. Постараюсь коротко написать о главном.
А главное я вижу в том, что идея “научного централизма” отрицает диалектику. Представление о том, что группа мудрецов (как вариант, король-философ) способна лучше всего понять окружающий мир и, соответственно, лучше всего принимать решения, основываясь на этом понимании – следствие разоблаченного еще Гегелем заблуждения о том, что мышление протекает исключительно в сознании. Такая логика, напомню, может лишь продуцировать непротиворечивые в себе системы аксиом и следствий.

Нет, мышление – это способ развития материи, мира, общества – любой системы в ее рамках. Самый умный и теоретически подкованный человек может лишь выявить противоречие и предложить снимающее его спекулятивное решение. Притом сделает это настолько успешно, насколько верно выделит это противоречие из практики или из понятий – осознанного результата практики. А кто осуществляет всю практическую деятельность? Пролетариат и трудовая интеллигенция. Именно они сталкиваются с противоречиями, причем, пусть и в сыром виде обыденных представлений, но наиболее остро, точно и повсеместно. И поэтому их оценка степени снятия противоречия предложенным сверху решением является чрезвычайно важной и показательной. Отбрасывая важность обратной связи, важность контроля пролетариатом руководства, “научный централизм” парализует мышление общества как системы, т.к. не дает выражать скептицизм (вторая стадия мыслительного акта по Гегелю, она же антитезис) по отношению к тезису (основанному на представлении руководителей решению власти). Точнее, “парализовал бы”: мышление – процесс объективный, и текущее состояние системы – его производное. А потому противоречие будет рано или поздно разрешено, но уже в более общей форме, захватив в себя и власть с такими установками.

Другим свидетельством антидиалектичности вашей позиции является идея “научного единомыслия”. Это оксюморон – еще Кант доказал, что познание по природе своей антиномично. Противоречия – примененное условие развития в диалектике; значит свободно от противоречий только то, что не развивается. Понятийная система, которая не развивается, не терпит критики и самокритики – по определению есть догматизм, а не наука.

В целом “научный централизм” выглядит как попытка обмануть степень развития мышления, выраженную в развитии общества. Надежда решить проблемы познания (а значит и управления) несколькими умами в обход научно выявленных законов развития – волюнтаризм и неверно, в духе культа личности, трактовка роли классиков в истории.”

Что на это можно сказать… я постараюсь, конечно, не отзываться негативно о личности Владимира Антонова, но у него та самая ситуация, ситуация, когда посмотрел в книгу – увидел фигу, если верить тому, что он что-то по марксизму читал…

1.  “Представление о том, что группа мудрецов (как вариант, король-философ) способна лучше всего понять окружающий мир и, соответственно, лучше всего принимать решения, основываясь на этом понимании – следствие разоблаченного еще Гегелем заблуждения о том, что мышление протекает исключительно в сознании.

Что на это можно сказать… я постараюсь, конечно, не отзываться негативно о личности Владимира Антонова, но у него та самая ситуация, ситуация, когда посмотрел в книгу – увидел фигу, если верить тому, что он что-то по марксизму читал…

1. “Представление о том, что группа мудрецов (как вариант, король-философ) способна лучше всего понять окружающий мир и, соответственно, лучше всего принимать решения, основываясь на этом понимании – следствие разоблаченного еще Гегелем заблуждения о том, что мышление протекает исключительно в сознании.

– хочется воскликнуть, перефразируя персонажа Дефо: “Бедный, бедный Владимир Антонов”. Он безнадежно запутался в теории познания. Ну как можно забыть о том, что Гегель был объективным идеалистом, и для него мышление было всего лишь восхождением к объективной истине – а именно, абсолютному духу, существующему априорно и безотносительно любого сознания. Познание для Гегеля – это срывание готового яблочка с дерева. Для материалиста же познание – это вылепливание в сознании копии яблока, по возможности как можно более похожего на оригинал, и практика с точки зрения теории познания – это лишь процесс сравнения оригинала с моделью. Выстраивание новой модели, не имеющей аналога в объективной реальности же происходит именно в сознании, и только потом реализуется в практику – в приведение объективного мирав в соответствие с теоретической моделью. Антонова явно смущает тот факт, что построение новой модели и практика в подавляющем большинстве случаев происходят практически одновременно, предшествование теории неявно и практика от теории практически неотделима. Однако мышление само по себе НИЧЕГО НЕ РАЗВИВАЕТ, стремление отождествить мышление с практикой вне зависимости с какой стороны это отождествление предпринимается – практика ли объявляется мышлением или мышление практикой, есть в одинаковой степени идеализм, представляющий мышление в качестве самостоятельного объекта материального мира, игнорирующий отражение.

Почему в данном случае вопрос об отражении столь важен? Почему Ленин на проблеме отражения подробно останавливался? Потому что вопрос о качестве отражения есть фактически вопрос о КАЧЕСТВЕ МЫШЛЕНИЯ. Смешивать мышление с практикой (к вопросу, один из тезисов ильенковщины) означает говорить о “неважно каком” мышлении и “неважно какой” практике. Антонов совершенно неслучайно превозносит “практику вообще”, игнорируя ее качество:

“А кто осуществляет всю практическую деятельность? Пролетариат и трудовая интеллигенция. Именно они сталкиваются с противоречиями, причем, пусть и в сыром виде обыденных представлений, но наиболее остро, точно и повсеместно. И поэтому их оценка степени снятия противоречия предложенным сверху решением является чрезвычайно важной и показательной.”

Проблема только в том, что качество мышления определяет качество практики (и не наоборот, в силу того фактора, что в сознании объективный мир именно отражается, а не входит в него непосредственно). Диалектика как раз в том и состоит, что единство теории и практики на самом деле не единство, а рассогласованность, которая порождает постоянное движение от теории к практике, их постоянное взаимодействие, что позволяет о единстве говорить. Практика может отражаться в мышлении, но собственно теорий не рождает. Пролетариат и трудовая интеллигенция показывают уже много лет нам УБОГУЮ, ЭКОНОМИСТСКУЮ, РАБСКУЮ, а вовсе не революционную практику, и из этой практики не рождается никакой теории, так как качество отражения нулевое. Антонов этого в упор не видит, и видеть в принципе не хочет, для этого ему и понадобилось издалека начинать песню о том, что мышление в сознании-де не протекает, а протекает в подъемном кране в процессе практики.

2. Затем наш мудрец поет дифирамбы “практикам” и “обратной связи”:

“Пролетариат и трудовая интеллигенция. Именно они сталкиваются с противоречиями, причем, пусть и в сыром виде обыденных представлений, но наиболее остро, точно и повсеместно. И поэтому их оценка степени снятия противоречия предложенным сверху решением является чрезвычайно важной и показательной. Отбрасывая важность обратной связи, важность контроля пролетариатом руководства, “научный централизм” парализует мышление общества как системы, т.к. не дает выражать скептицизм (вторая стадия мыслительного акта по Гегелю, она же антитезис) по отношению к тезису (основанному на представлении руководителей решению власти).”

– тут полный набор спекуляций на понятии “практики”. Как выше я уже говорил, практика – это реализация теории, и никак иначе. Практика без теории – это когда эпилептик в судорогах чашку ест, или свободное падение оступившегося с высоты, когда человек телом совершает какое-либо действие, но никакой теории при этом не участсвует. Хорошая теория – хорошая практика, плохая теория – плохая практика. Представление о том, что некто А дает теорию, а Б реализует ее на практике есть некоторое утрирование, в бытовых вопросах допустимое, а в философских вопросах нетерпимое ни под каким соусом. Потому что Б для реализации теории на практике должен ей сначала овладеть. И мы имеем не мудрецов, которые дают теорию, реализуемую рабочими, а рабочих, которые УЧАТСЯ теории и применяют ее на практике. Чисто теоретически можно использовать массы “вслепую”, но, опять-таки, метод слепого использования предполагает ЛОЖНУЮ ТЕОРИЮ в мозгах исполнителей, а вовсе не отсутствие теории как таковой. Так вот, обратная связь от практики к теории осуществляется через отражение и осмысление опыта субъектом практики. О каком осмыслении практики человеком, у которого в мозгах ложная или плохая теория, можно говорить? Что осмыслит человек, ничего не знающий? Беда многих рассуждающих о “практике животворящей” в том, что они тех самых рабочих и интеллигентов ни черта не знают, а потому им невдомек, что в мозгах рабочих и ИТР, не обогащенных марксистской теорией, капиталистическая практика уже много лет как отражается в форме анархизма, национализма, религии, либерализма и пр. Именно этой “обратной связи” желают противники НЦ? Увлечение абстрактом играет дурную шутку с любителями голых схем типа “тезис-антитезис-синтез”, потому что субъект отражения в материалистической теории познания в каждом конкретном случае един, его нельзя разорвать на некоего абстрактного “практика” и “теоретика”, практик и теоретик едины в одном лице. Научный централизм как раз стремится к тому, чтобы практик овладел КАЧЕСТВЕННОЙ ТЕОРИЕЙ.

Второй распространеной спекуляцией на понятии “практика” является представление, что в представлении НЦ теоретики – это некие марсиане, сидящие некоем в сферическом вакууме, никоим образом не включенные в практику. Во-первых, формирование теории само по себе является практикой в силу того, что это социально значимая деятельность, без теории никакой практики быть не может. Во-вторых, это уже сто раз говорилось еще Лениным и Сталиным, что теоретики (вожди) есть непосредственная составная часть субъекта социальной практики – т.е. класса. В-третьих, сторонники НЦ, занимающиеся преимущественно теорией, живут непосредственно в этом обществе и включены в социальные связи этого общества. Когда Антонов говорит о “мудрецах”, то он забывает, что он при этом абстрагируется от всех остальных социальных связях и всей остальной социальной практике конкретных людей. Среди активистов журнала “Прорыв” нет людей из хрустальных замков на вершине горы. Есть научные работники, есть инженеры, есть служащие, есть студенты, есть рабочие, которые ежедневно занимаются той самой практикой, о которой так много рассуждают противники НЦ. И если говорить о качестве обратной связи, то есть существенная разница  именно в качестве связи от рабочего, который изучил основные марксистские работы, загрузил свой мозг диалектикой, материалистической философией, которые самостоятельно учится практически ежедневно кроме работы по найму, и от любителя пива, у которого и курс его собственной специальности, который он изучал в ПТУ, в голове не задержался, а читать он умеет только освежитель в туалете.

3.  Полная путаница с теорией познания проявляется в утверждении о том, что противоречивость есть свойство познания:

“Другим свидетельством антидиалектичности вашей позиции является идея “научного единомыслия”. Это оксюморон – еще Кант доказал, что познание по природе своей антиномично. Противоречия – примененное условие развития в диалектике; значит свободно от противоречий только то, что не развивается. “

Надо не быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что вопрос о научном единомыслии закономерно вытекает из единственности истины. Истина не может быть внутренне противоречивой, так как истина есть строгое соответствие сознания объективной реальности, а в реальности… никаких противоречий нет. Противоречие – целиком продукт сознания, это результат АБСТРАГИРОВАНИЯ от конкретных свойств единых вещей, когда одна ЧАСТЬ противоречит ДРУГОЙ ЧАСТИ в абстрактной форме. Объективно существующие противоположности же являются свойствами одного и того же общего, которое в абстрактной форме не может быть самопротиворечиво. Изучение Гегеля должно бы подсказывать, что процесс познания – это и есть снятие противоречия, происходящее в изучении всех свойств предмета. По Гегелю, в абсолютном духе (в нашем случае, истине) нет никакой противоречивости. Кант потому и остался Кантом, что не смог решать вопрос снятия антиномий, для Канта противоречие абсолютно и уходит корнями в непознаваемое, если несколько утрировать. Изученное противоречие есть снятое, потому требование антиномичности для науки -это требование “вечного невежества”. По Антонову получается, что его “мудрецы”, вечно изучая… ничему не учатся, а безрезультатно упражняются в тезисе-антитезисе. Если мы посмотрим на посиделки любых оппортунистов, то мы увидим именно эту картину – вечные споры, и никакого конечного решения.

Другое дело, что любое единомыслие ОТНОСИТЕЛЬНО, в силу НЕПОЛНОТЫ ПОЗНАНИЯ, и полное единомыслие есть абстракция, к которому организация стремится точно так же, как в материалической диалектике познание стремится к абсолютной истине (а Антонов посвятил немало интеллектуальных сил в борьбе с химерой). Развитие познания остановиться может только в том случае, когда будет познано ВСЕ ВООБЩЕ, а до тех пор, пока есть непознанное, ЧАСТЬ познанного, познанное неполно всегда будет до некоторой степени “противоречиво” в терминологии Антонова – то есть, относительно нее будут одновременно существовать противоположные мнения. Проблема с единомыслием состоит конкретно в качестве того, что является познанным полно. Релятивисты отказывают вообще любому знанию в полноте познания безотносительно меры познания, на этой же позиции, по существу, Антонов и стоит – если противоречивость знания имманентное свойство любого знания, то да, единомыслие не развивает познания. Но при этом и ничего познанного у нас нет, такая вот форма агностики.

Ну, а на тему “культа личности”, Шолохов очень ярко и афористично решил проблему – “был культ, но была и личность”. В абстрактной форме это подразумевает, что компетентность – это содержание управления, а “культ” или не культ – это лишь форма управления. Цепляние за пустые, бессодержательные формы человека вообще не красит никак.

 

Иван Бортник                                                                                                                                         ИСТОЧНИК

Реклама
Запись опубликована в рубрике Вопросы теории и практики марксизма, Общество с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.