Диалектический материализм против либеральной метафизики


Двое учёных из Йельского университета провели эксперимент в стае обезьян, в которую внедрили элемент товарно-денежной формы отношений. Суть его в следующем: если раньше обезьяны получали еду бесплатно, просто, потому, что они существовали, и им не приходилось предпринимать особых усилий в добывании пищи, то теперь, для получения еды, обезьяны должны были нажать на рычаг с достаточно большим усилием, поработать, получив за это «монетку». Взамен, на определённое количество таких «монет» они получали различную еду. Со временем «общество» расслоилось, и в нём возникли типы, схожие с типами в человеческом обществе. Проявились лодыри, трудоголики, рэкетиры и накопители. Одна обезьяна умудрилась поднять рычаг 185 раз! Но главное, что отметили экспериментаторы, у обезьян появились те черты характера, что раньше не были замечены — жадность, жестокость и ярость в отстаивании своих «денег», подозрительность друг к другу, т.е. изменились отношения и далеко не в конструктивном русле.

Разумеется, такой эксперимент — сомнительный комплимент американской науке и американцам, если их исследователи в двадцать первом веке в проведении обезьян пытаются найти ответ о причинах агрессивности в поведения своих сограждан, но даже этот, далекий от научной корректности эксперимент, показал, какое сильное влияние на поведение млекопитающих оказывает форма их отношений, даже отдаленно напоминающих товарно-денежные. А если жестокость, подозрительность, ярость, воспитанные товарно-денежной формой отношения, соединяются с научно-техническим прогрессом, то получается ровно то, что мы сегодня и наблюдаем на «планете обезьян» в мировой рыночной экономике.

«Между тем, — по мнению Латыниной, одной из ведущих либеральных публицисток «Новой газеты» — именно технический прогресс во все времена был единственным фактором, который вел человечество вверх, а не вбок. Культуры сменяли друг друга, демократии сменялись деспотиями и наоборот, но, раз научившись плавить металлы, человечество этому уже не разучилось, и, раз изобретя алфавит, человечество его не забыло. В конечном итоге именно технический прогресс и обеспечил открытому обществу ту свободу и благосостояние, которые не в силах обеспечить никакая революция или даже реформа».

Это цитата либерального колумниста «Новой газеты», Ю. Латыниной. Полный текст можно прочитать, перейдя по ссылке «Вся политика Кремля направлена на создание в России антинаучного и антитехнологического общества»

Вот так, либеральное мышление, путём нехитрых манипуляций, подводит читателя к мысли о том, что только «открытое общество» способно к «техническому прогрессу», что обеспечивает этому обществу «свободу и благосостояние, которые не в силах обеспечить никакая революция или даже реформа».

С точки зрения диалектического материализма, понятие «технический прогресс» имеет подчинённое отношение к общему понятию «прогресс». Отсюда, понятие «человечество», как наиболее общее, может рассматриваться, в своём поступательном историческом развитии, только в связке с понятием «прогресс», уже включающим в себя понятие «технический прогресс». То есть, «человеческий прогресс» или «прогресс человечества», уже включает в себя технический прогресс, прогресс в культуре, прогресс в организации форм человеческих отношений.

В корне неверно говорить о том, что всего лишь «единственный фактор» способен привести «человечество вверх, а не вбок». Технический прогресс сам по себе состояться не может, это результат человеческих действий, которым предшествуют научные человеческие размышления и всё это тесным образом связано с совокупностью общественных отношений. Говоря иначе, технический прогресс, прогресс в мышлении, культуре происходят практически одновременно и всегда обусловлены историческим развитием производительных отношений.

Если рассматривать человеческий прогресс в его историческом развитии, то окажется, что иначе, как поступательным движением вверх, его назвать нельзя. При этом весь человеческий прогресс непременно содержит в себе эволюционные периоды, в течение которых происходит накопление количественных изменений и периоды революционных перемен (то есть смены качества), которых, ввиду своего невежества, так боится г-жа Латынина.

Само «открытое общество», которое либералы всегда приводят в пример, как эталон, зародилось в результате «Американской революции», которая явилась предпосылкой войны за независимость США, в результате которой были провозглашены Декларация о независимости Соединённых Штатов и Билль о правах, а сам Билль о правах не смог бы состояться без предшествующего этапа Эпохи Просвещения в Европе. То есть, без революции и последующей войны за независимость, без революционных изменений человеческой мысли вообще, не образовались бы собственно США, а значит и «открытое общество».

Либеральное мышление любит противопоставлять «демократию» и «деспотию», очевидно, под деспотией подразумевая всё, что связано с коммунизмом и СССР, а демократическим эталоном непременно выдавая капиталистическую форму организации общества в США и Европе. Но и либеральная демократия, и деспотия не существуют сами по себе, а являются формами государственной власти, что само по себе подразумевает власть одной части общества над другой. В своём научном труде «Происхождение семьи, частной собственности и государства», вышедшей в 1894 г., Ф. Энгельс всё это показал:

«Государство никоим образом не представляет из себя силы, извне навязанной обществу. Государство не есть также «действительность нравственной идеи», «образ и действительность разума», как утверждает Гегель. Государство есть продукт общества на известной ступени развития; государство есть признание, что это общество запуталось в неразрешимое противоречие с самим собой, раскололось на непримиримые противоположности, избавиться от которых оно бессильно. А чтобы эти противоположности, классы с противоречивыми экономическими интересами, не пожрали друг друга и общества в бесплодной борьбе, для этого стала необходимой сила, стоящая, по-видимому, над обществом, сила, которая бы умеряла столкновение, держала его в границах «порядка». И эта сила, происшедшая из общества, но ставящая себя над ним, всё более и более отчуждающая себя от него, есть государство».

Таким образом, любое государство, а вместе с ним и государственная власть, является выразителем того общественного класса, чьи интересы оно защищает. Так как класс капиталистов всегда находится в меньшинстве по отношению к пролетариату, то в любом капиталистическом государстве, каким бы «открытым общество» внутри этого государства не было, власть всегда будет защищать интересы капиталистов, то есть меньшинства, что было отражено В. И. Лениным в своей лекции «О государстве», в Свердловском университете 11 июля 1919 г.:

«Владельцы капитала, владельцы земли, владельцы фабрик и заводов представляли и представляют во всех капиталистических государствах ничтожное меньшинство населения, целиком распоряжающееся всем народным трудом и, значит, держащее в своём распоряжении, угнетении, эксплуатации всю массу трудящихся, из которых большинство является пролетариями, наёмными рабочими, в процессе производства получающими средства к жизни только от продажи своих рабочих рук, рабочей силы.»

Верно и другое, если власть в государстве принадлежит рабочему классу, в научном смысле слов «власть» и «рабочий класс», то государство защищает, но уже не простые интересы, а необходимость, научно осознаваемую именно рабочим классом, благодаря его авангарду, т.е. партии ленинского типа, что и происходило в СССР времен Ленина и Сталина. Если при этом учесть, что власть меньшинства над большинством и есть деспотия, становится очевидным, что любое капиталистическое государство есть деспотия буржуазии над пролетариатом умственного и физического труда. Тогда выходит, что демократия, как власть большинства, была именно в СССР, как выразителе власти рабочих и крестьян, то есть, большинства.

Однако, стоит подчеркнуть, что демократия, рожденная в эпоху рабовладения — это изначально организационная форма эксплуататоров. Несмотря на то, что данное слово переводится как власть народа, любая демократия предполагает власть меньшинства над большинством, причем замаскированную под «власть народа». Изначально идея демократии идиоматична. Диктатура пролетариата — это, в общем-то, тоже, власть меньшинства, то есть научного авангарда, который, однако, реализует её в интересах большинства и целью своей ставит уничтожение условий существования власти вообще как функции.

Либеральный колумнист Латынина часто любит позлорадствовать над коммунистическими идеями и в целом над СССР, не избежала она этого соблазна и в этой статье. По её словам, «смерть Советского Союза тоже стала прямым следствием технического прогресса — во многих смыслах»:

1. «Ливанская война показала неконкурентоспособность советской военной техники» — это, по мнению Латыниной, явилось следствием низкого технического прогресса в СССР. Если учесть, что регулярная советская армия не принимала участия в Ливанской войне, то согласно логики либерала Латыниной, танки ездят и стреляют сами, независимо от уровня подготовки экипажей и командующих.

2. «Еще смертельнее для СССР был технический прогресс в области распространения информации. Вся идеология СССР предполагала государственную монополию на любую информацию. С появлением видеомагнитофонов и копировальных машин это стало физически невозможным».

3. «Режим развалился не снизу, а сверху. Большинство в СССР в 1985 году по-прежнему верило, что в Америке безработица и линчуют негров. Другое дело — элита. На негров ей было плевать, но к 1980-м годам она хорошо знала, что живет на порядок хуже, чем элита Запада».

Типичная для буржуазного мышления увлечённость формами и совершенное игнорирование качественного анализа ситуаций.

Отставание технического прогресса в СССР от Запада если и случалось, то в отдельных отраслях, иначе не было бы столь повальной утечки научных мозгов после развала СССР и именно на Запад. Только имея недобросовестное мышление либерала можно утверждать, в одном пункте, отсутствие технического прогресса, а в другом, «технический прогресс в области распространения информации», то есть его наличие, потому как последнее без первого не происходит. Поэтому неправильно утверждать, будто СССР рухнул под давлением распространения копировальных машин и видеомагнитофонов, облегчивших распространение информации, очевидно либерального толка. Монополия на информацию в СССР заключалась лишь в том, что научной, по праву, обществоведческой теорией считался только марксизм, использующий диалектический материализм как научный метод и предполагалось, что с течением времени, каждый член общества, как минимум, овладеет диалектическим материализмом, то есть будет обладать именно научным способом мышления.

Однако, постепенный отход партийной элиты от марксистской науки, после смерти Сталина, именно нетребовательное отношение к знаниям марксистской науки среди рядовых партийцев, привели к тому, что в СССР стал набирать ход обратный процесс — стихийного восстановления рыночных отношений, что способствовало развитию мещанской, мелкобуржуазной морали и культуры, с последующим крахом социалистического государства.

Восхищаться «элитой Запада», значит, восхищаться капиталистами — восхищаться их «умением» жить за счёт большинства, угнетая и эксплуатируя его, значит, всецело желать оказаться в «касте» именно эксплуататоров. Особая комичность ситуации в том, что все эти апологеты буржуазии, трибуны либерализма, на деле, никогда в капиталисты и не вырвутся. Их удел — лизать буржуазии пятую точку, раздувая щеки от своей близости к сильным мира сего.

Согласно логике Латыниной, «насчёт большинства» заблуждаться не стоит, «преобразование общества будет обеспечиваться его элитой», при том, научной. То есть воротилами бизнеса, сколотившими свой капитал на науке, такими как Билл Гейтс, Илон Маск или Стив Джобс. Со всей очевидностью Латыниной показано, на кого по-настоящему работает власть в «открытом обществе» капиталистов — на магнатов бизнеса, олигархов, и эту власть точно, ни при каких условиях, не будут интересовать объективные интересы большинства, то есть пролетариата.

Ни о какой научности элиты во власти говорить не приходится. Сами капиталистические отношения, являясь стихийными, не могут быть научными, а значит, и отношения в обществе, при капитализме, не могут строиться на научной основе, даже при наличии «научной» элиты. Да и сама «научность» такой элиты крутится вокруг изобретения очередной модификации смартфона, либо нелепых предложений, наподобие термоядерных бомбардировок Марса и прочих «теорий струн». Прогресс в человеческих отношениях нельзя рассматривать в плоскости только лишь технического прогресса, тем более капиталистического, смысл которого сводится к получению как можно большей прибыли, и как раз, нередко, в ущерб этому самому прогрессу, что очень хорошо показал недавний скандал с компанией Фольксваген в США. По сообщению агентства по охране окружающей среды США (EPA) и Калифорнийского совета воздушных ресурсов (CARB), программное обеспечение контроллеров дизельных двигателей некоторых автомобилей VW 2009-2015 гг. выпуска могло обманывать систему проверки выхлопных газов, чтобы пройти тесты. При реальной же эксплуатации выброс оксидов азота мог превышать установленную в США норму почти в 40 раз.

Уж не пропорционально ли и отставание возможного технического прогресса увлечённости «наукой» максимизацией прибыли?

Дальнейший прогресс в развитии человеческого общества возможен только при его научной организации. А такая организация невозможна без понимания законов общественного развития. Буржуазная общественная «наука» либо вообще отрицает существование таких законов, либо подменяет реальные законы суррогатом. Единственной наукой об обществе является марксизм, поскольку только в марксизме имеется система объективных законов общественного развития. Марксизм-ленинизм теоретически доказал и СССР под руководством Сталина показал на практике, что только бесклассовое коммунистическое общество, лишённое противоречий капиталистических отношений, способно двигаться в своём поступательном развитии «вверх, а не вбок», и именно такие условия в совокупности общественных отношений способны породить и небывалый технический прогресс, потому как создают условия для полноценного развития каждой личности, то есть способствуют развитию, раскрытию и обязательной востребованности научного потенциала каждого конкретного человека.

Признавая, что обществом может править исключительно «научная элита», Латынина забывает добавить, что научность элиты заключается не в её умении продавать и продаваться, что элита может стать научной только в том случае, если в полной мере освоит общественную науку, то есть марксизм, чтобы на определённом этапе, сыграть отведённую ей руководящую роль в поэтапном и планомерном строительстве коммунистического общества. Иными словами, необходимость научной элиты (научного авангарда рабочего класса, коммунистической партии) обусловлена тем бедственным положением, на который обрекает трудящиеся массы буржуазия.

Именно в силу массовой научной безграмотности и отсутствии времени для интеллектуального развития, лишь очень немногие представители пролетариата способны подняться до уровня передовых, и то не без помощи наиболее передовых представителей интеллигенции и даже буржуазии, перешедших на научные позиции пролетариата. Будучи схожей с буржуазной элитой по форме, содержание научного авангарда (научной «элиты» пролетариата) принципиально иное. Она существует не для того, чтобы, максимально замкнувшись в себе, поддерживать темноту трудящихся масс, а для того, чтобы поднять эти массы до своего уровня и уничтожить отношения частной собственности как основу возникновения любых «элит».

Предлагая оценивать потенциал человека по его финансовому состоянию, Латынина само понятие элитарности низводит до умения продавать и продаваться. Потому и научным мышлением, по её мнению, могут обладать только дельцы, что само по себе не предполагает образованности большинства (иначе «элитарность» будет бессмысленна) и как следствие — заботу государства о бесплатности образования, то есть его максимальной доступности. Точно такой же политики в сфере образования придерживается существующий в России буржуазный режим, и именно эта одинаковость в подходе к общественным отношениям различных капиталистов, вскрывает их настоящую суть — путём как можно более глубокого и широкого оболванивания большинства, укрепить свою монополию на «научное» мировоззрение, ещё больше усилив тем самым эксплуатацию этого большинства.

Колумнист Латынина пишет свои статейки за деньги, да ещё и в газете, с определённой, либеральной ориентацией на «открытое общество», являющееся по своей сути хорошо завуалированной диктатурой крупнейших дельцов капитализма США и Европы. Притворяясь защитником «интересов прогресса», на деле, она лишь отстаивает интересы американского и европейского империализма в их борьбе против империализма российского.

«Технический прогресс предсказать невозможно, но что, к примеру, если в обозримом будущем западная медицина придумает технологии, продлевающие жизнь до 120 лет?»

Технический прогресс есть поступательное развитие техники, которое обусловливает развитие промышленности в целом, и происходит оно под давлением развития науки. С точки зрения диалектического материализма сущностью технического прогресса является взаимообусловленность поступательного развития техники и развития науки. Это диалектический процесс гегелевских «бытия» и «ничто», не существующих отдельно, но друг друга определяющих, путём становления, образующих «наличное бытие» технического прогресса. Развитие техники является важным моментом преобразованием природы и её сил человеком для удовлетворения потребностей своего существования, что говорит о том, что, только изучая природу и верно фиксируя закономерности, человек впоследствии может её «использовать». Таким образом, развитие техники и, как следствие, технический прогресс, может происходить лишь на основе верного, научного отображения законов материального мира. Сформулированная более 100 лет назад теория эволюции видов и периодическая система элементов Менделеева явились крупнейшими в новейшей истории примерами успешного применения (пусть и неосознанного) метода материалистической диалектики в естественной науке.

По признанию либеральной википедии, наука собирает и систематизирует знания, «которые не только описывают наблюдаемые природные или общественные явления, но и позволяют построить причинно-следственные связи с конечной целью прогнозирования». [Всё же, истинной целью науки является выявление объективных законов и уже на их основе — осуществление планирования.]

Таким образом, вопреки метафизике Латыниной, даже её собратья «по цеху» всё же считают науку системой, с помощью которой возможен некий «прогноз».

Более того. Именно неизбежность прогресса, как технического, так и любого другого, говорит о том, что при научном подходе к его анализу, возможно и его планирование. Очевидно, что только сформированное капиталистическими отношениями, ограниченное мышление идеалиста, не исследующее процессы в их взаимосвязи, может утверждать о непознаваемости окружающей действительности. Суть капиталистических отношений заключается в максимизации прибыли путём эксплуатации рабочей силы, то есть выжимания из нее прибавочной стоимости. В результате, ради повышения прибыли, капиталисты навязали обществу идеологию потребления и весь технический прогресс у них неминуемо связан не с улучшением существования каждого человека, а с количеством проданного товара. Поэтому прогнозирование при капитализме вполне возможно. Не составит труда спрогнозировать, что следующая модель айфона будет тоньше предыдущей, к примеру. Невозможно планировать и научно организовать прогресс, потому как при рыночной демократии не известно, какую очередную гадость навяжет буржуазия «научной» буржуазной элите общества. Ведь именно буржуазное общество первое использовало достижение органической химии для создания и применения оружие массового уничтожения мирного населения, достижения теоретической физики для создания и применения ядерного оружия.

В природе всё упорядочено и движется по определённым законам, тогда как для человеческого мышления, невооружённого наукой, природные движения кажутся хаотичными. Вскрывая новые объективные законы, человек даёт разумное объяснение тому, что раньше в природе казалось хаотичным, это диалектическое движение человеческого мышления. Диалектика же говорит о невозможности существования «хаоса» без «порядка», то есть, где имеет место хаос, там обнаруживается меньше порядка, а не полное его отсутствие. Но точно с такой же монументальностью она утверждает, что восстановление порядка есть постепенное избавление от хаоса, постепенный процесс упорядочивания. Хаос капиталистических отношений человечество однажды будет вынуждено заменить процессом сознательного строительства отношений в обществе, но и строительство это возможно только на основе научного метода, исходящего из понимания наиболее общих законов развития материи — марксистской диалектики. Понимание марксистской диалектики неминуемо приводит человека к пониманию истинного положения вещей и течения процессов в капиталистическом обществе, а дальше — к необходимости уничтожения отношений частной собственности, как основы существования классов и неравенства. Совсем невероятно, при таком положении дел, чтобы буржуазия стала использовать диалектический материализм в качестве метода по улучшению или переустройству общественных отношений, а значит и технический прогресс при капитализме, неизбежно, будет иметь своей убогой целью лишь извлечение максимальной прибыли.

«Западная медицина», может быть, и «придумает технологии, продлевающие жизнь до 120 лет», только наличие подобной технологии вовсе не означает её доступность, как и наличие платной медицины, не предполагает доступность медицины для каждого. Возможность продления своей жизни лишь для богатой части человечества, очевидно, говорит об истинном желании буржуйчиков и их холопов, представителем которых является г-жа Латынина, как можно дольше получать удовольствие от жизни, эксплуатируя большинство. К тому же, практика капиталистической жизни показывает, что приравнивание счастья к максимальному потреблению никакого реального счастья не приносит. Гибель отпрысков «элиты» в автокатастрофах, от алкоголя и наркотиков, самоубийства и регулярные депрессии — никакие деньги и технологии от всего этого не избавляют.

«То же самое касается и монополии на информацию. Кремль принципиально отказался от советского правила полной монополии на информацию, в принципе неосуществимого в век компьютеров и интернета.»

Так как любая деятельность представляет собой процесс сбора и переработки информации, «как отражение фактов материального мира», то есть, является взаимодействием человека и природы, то и истинность той или иной информации, может зависеть от качества процесса сбора и переработки той или иной информации. Иными словами, процесс сбора информации, а следом и её передача, могут соответствовать истине лишь в том случае, если правильно отражают материальный мир, то есть сам «процесс сбора» соответствует научному методу.

Таким образом, сама различность мнений, как бы этого не хотелось либералу Латыниной, вовсе не гарантирует их истинность, что также говорит о том, что при истинности мнений, их различность в качестве исчезает, то есть истинной информация может быть лишь в единственном экземпляре.

Буржуазия под своей «свободой слова» понимает свободу врать. Конкретность истины никак не стыкуется со множеством мнений и свободой их высказывания. Никогда правда не может быть равноправна с неправдой.

В 90-е годы, во времена контрреволюции, когда все носились с идеей «открытого общества», и, находясь в возрасте 16-ти летнего подростка, можно предаваться романтическим иллюзиям «открытого общества». Однако, получив почти тридцатилетнюю практику капиталистических отношений, дожив до преклонного возраста, нельзя оставаться столь же наивным, если только не проявлять такую принципиальность из корыстных соображений.

Вся кажущаяся наивность Латыниной обусловлена тем местом, которое она занимает в производственных отношениях капитализма. Рассказывая читателям о «высоких идеалах», на деле, она лишь отстаивает свое право побираться с буржуазного стола. Её вполне устраивает размер тех «крошек», которые ей от буржуазии перепадают. Именно за них она готова, образно говоря, лизать буржуазии зад, отстаивая её интересы.

Информация — это сведения, воспринимаемые человеком, как отражение фактов в процессе коммуникации с окружающим миром. Закончив филологический институт им. Горького, являясь кандидатом филологических наук, Латынина обязана знать, что само содержание понятия «информация» опровергает тезис о «полной монополии на информацию» и зависит лишь от истинности того или иного отражения. Информация «в себе» — это не информация вовсе. С другой стороны, не может быть информации ради информации, её распространение всегда имеет определённую цель.

«Полнота» означает предельную концентрацию, что уже представляет собой любая монополия, уничтожившая или поглотившая конкурентов. Обусловливать «монополию в распространении информации» иными, кроме как экономическими предпосылками нельзя. Каким бы «открытым» общество не было, у каждого распространителя информации должен быть хозяин, что подтверждается практикой. Учитывая тот факт, что большинству населения, в капиталистических условиях, недоступно владение средствами распространения информации и все СМИ находятся в руках буржуазии, понятно, интересы какого класса они будут отстаивать. Формальное отсутствие монополии на распространение информации государством ничем не отличается от монополии на распространение информации классом буржуазии.

Трудно себе представить, чтобы хозяин любого из средств массовой информации, позволил наёмному рабочему, которым является любой корреспондент, распространять «свои» мысли, идущие в разрез с мыслями хозяина. При капиталистических отношениях, несмотря на экономическую конкуренцию в сфере распространения информации, качество информации, целиком и полностью, соответствует лишь интересам эксплуататорского меньшинства, а интересы трудящегося большинства игнорируются. Средства распространения информации, таким образом, становятся в руках эксплуататорского меньшинства средством «популяризации и распространения политических, философских, религиозных, научных, художественных или иных идей в обществе» — средством пропаганды. Поэтому, как бы ни старались буржуазные лакеи связать понятие «пропаганды» с тоталитарным обществом, а последнее — с коммунистической идеологией, но даже банальная реклама в капиталистическом обществе, навязывая продукты потребления, навязывает и соответствующий образ жизни, естественно, служащий делу обогащения именно эксплуататорского меньшинства. Холуйчики-либералы, защищающие через СМИ интересы капиталистов, измазывая грязью Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина, коммунистическую идеологию и СССР, пропагандируют капиталистический образ жизни, а значит — эксплуатацию человека человеком. Интересны, в этой связи, слова Латыниной, написанные ею в своей недавней статье о банкротстве Трансаэро:

«Я совершенно согласна, что правильный рынок предусматривает, что слабый — сдохнет…» — Вот так, интеллигентно выражаясь в адрес «правильного рынка», г-жа Латынина подразумевает общество, в котором этот «правильный рынок» существует и чьим законам подчинено развитие общества в целом и человека в частности. Но «правильный рынок», со слов Латыниной, подразумевает, что слабый неизбежно сдохнет. Нетрудно себе представить, чудовищную суть подобного мышления, когда слабым объективно является общественное большинство, живущее за чертой бедности — слабый неизбежно должен умереть — это и есть фашизм! Интересно посмотреть, что будет петь Латынина, когда её саму хозяева вышвырнут за ненадобностью…

Искренность Латыниной, как ортодоксального последователя рыночных отношений, показывает настоящую суть капитализма. При определённых условиях, капиталисты неизбежно прибегают к услугам фашистов и нацистов, и всё ради сохранения незыблемости своего привилегированного положения жить за чужой счёт. Именно поэтому наёмный рабочий должен осознавать всю серьёзность подобной пропагандистской работы со стороны буржуазии и их лакеев — это самая настоящая классовая борьба капиталистического меньшинства с рабочим большинством.

Латынина, отстаивая идеалы «открытого общества» США и Европы, защищает интересы меньшинства капиталистов, получая от них возможность относительно вольготно жить, а заодно и сама, пусть косвенно, участвует в эксплуатации большинства неработающим меньшинством, то есть, эксплуатации человека человеком. Либеральная трескотня Латыниной необходима капиталистическому меньшинству, как элемент укрепления своей власти, ради ещё более жестокой эксплуатации рабочего большинства.

Сводить технический прогресс к свободе банального личного потребления, значит конечным этапом этого прогресса считать собственный унитаз, но тогда, по логике самой Латыниной, и думать надо категориями постоянно растущего унитаза.

А для осознания своего истинного положения и того, каким путём и в каком направлении должно развиваться общество, а значит и технический прогресс в нём, наёмный рабочий должен думать, в отличие от либералов, головой, что позволяет сделать только сознательное и добросовестное освоение марксизма.

Либеральное мышление — это мышление, основанное на метафизике, которая рассматривая формы, совершенно не касается их содержания, являясь, поэтому, логикой ограниченной, неполноценной. Не рассматривая объекты в их движении, она не может использоваться для объяснения живых, изменяющихся форм, как, например, общество, поэтому анализ общественных форм при помощи метафизического мышления не может привести к постижению объективной истины. Каждый наёмный рабочий обязан понимать, что читая статьи либерально-буржуазных колумнистов, наподобие Латыниной, он вырабатывает в своей голове именно такое, ограниченное мышление, которое только и способно ещё больше оградить человека от истины, оглупляя его и делая податливым к добровольному рабству. Печально то, что либеральные идеи с лёгкостью подхватывает интеллигенция и так называемая «рабочая аристократия», высоко оплачиваемые работники. Люди, призванные просвещать обычных рабочих, не деле лишь усиливают его эксплуатацию, получая взамен от буржуазии возможность относительно сытого существования и, опять же — за счёт труда этих самых рабочих.

Всё, что существует вокруг нас, развивается диалектически. Разум, как свойство одной из форм материи, мозга, также подчиняется законам диалектики. Соответственно и мышление, добросовестно отражающее действительность, может быть основано только на понимании законов развития материи, то есть, использовании диалектического материализма, как метода.

Латынина, как и оппоненты Маркса, в своё время, представляет собой типичный пример откровенно буржуазного направления капиталистической философии, шаманы которого истово отплясывают вокруг святого костра инквизиции капиталистических отношений, вводя в транс большинство неразумного населения. Учение Маркса и Энгельса, наоборот, как истинное отражение интересов работников наемного труда, способно вывести их, наконец, из этого наркотического дурмана, помочь осознать свои коренные интересы и заняться строительством действительно свободного общества благоденствия для всех и каждого.

Напоследок хочу привести слова великого русского учёного М. В. Ломоносова о журналистах, написанные им более 250 (!) лет назад:

«Всем известно сколь замечательны и быстры были успехи наук, достигнутые ими с тех пор, как сброшено ярмо рабства и его сменила свобода философии. Но нельзя не знать того, что злоупотребление этой свободой причинило очень неприятные беды, количество которых было бы далеко не так велико, если бы большинство пишущих не превращало писание своих сочинений в ремесло и орудие заработка средств к жизни, вместо того, чтобы поставлять себе целью строгое и правильное разъяснение истины. Отсюда проистекает столько рискованных положений, столько странных систем, столько противоречивых мнений, столько отклонений и нелепостей, что науки уже давно задохлись бы под этой огромной грудой, если бы учёные объединения не направили своих совместных усилий на то, чтобы противостоять этой катастрофе. Лишь только было замечено, что литературный поток несёт в своих водах одинаково и истину и ложь, и бесспорное и небесспорное и что философия, если её не извлекут из этого состояния, рискует потерять весь свой авторитет, образовались общества учёных и были учреждены своего рода литературные трибуналы для оценки сочинений и воздания должного каждому автору согласно строжайшим правилам естественного права. Вот откуда произошли как академии, так — равными образом — и объединения, ведающие изданием журналов».

Игорь Советский                                                                                                                                                         ИСТОЧНИК

Advertisements
Запись опубликована в рубрике Общество, Публицистика и заметки. Добавьте в закладки постоянную ссылку.