И зачем нужны эти деньги?


Очень часто, когда общаешься с людьми относительно того, как должно быть организовано в будущем общественное производство, чтобы оно все-таки служило интересам людей труда, а не “избранного” меньшинства, сталкиваешься с тем, что, какой бы проект будущего не предлагали,  всегда сохраняются деньги. Их необходимость и незаменимость люди, похоже, впитали в себя вместе с молоком матери, они даже не могут представить себе существование общественного производства без денег и товаров.  Но что такое деньги?

Выясняется же, что под деньгами такие люди понимают такую вещь, в которой все остальные товары выражают свою стоимость и тем самым деньги воспринимаются как мерило стоимости, или стоимость сама по себе. А что такое стоимость? Под стоимостью любого товара понимается человеческий труд вообще независимо от различий своего содержания, или рабочее время.

И только при определенных условиях общественного развития, когда возникла необходимость в обмене результатами труда, рабочее время, затраченное на производство того или иного предмета потребления, стало стоимостью, а сам предмет потребления стал товаром. Стоимость есть свойство товара, но никакие органы чувств не позволяют ее уловить, она обнаруживает себя только в обмене одного товара на другой. И только с развитием товарных отношений в конце концов все товары стали выражать свои стоимости в деньгах, золоте, которое выделилось из всего товарного мира и которое стало всеобщим эквивалентом, и тем самым деньги стали восприниматься как стоимость вообще. Отсюда и иллюзия того, что все товары приобретают свою стоимость только благодаря обмену на деньги. Тем самым стоимость приобрела свою внешнюю форму бытия, деньги, которые приобретают собственное движение по своим собственным законам. Поэтому стоимость товара в реальности может быть и неизменной, но относительная стоимость, выраженная в деньгах, или цена товара может отклоняться либо в большую, либо в меньшую сторону. Стоимость товара может изменяться, а относительная стоимость может оставаться без изменения. И более того движение стоимости товара и относительной стоимости товара в деньгах может осуществляться в противоположных направлениях, т.е. стоимость товара может снижаться, а цены товаров могут расти, что мы и имеем в настоящее время.

И поскольку стоимость имеет всеобъемлющее свойство, постольку и учет производства на любом предприятии осуществляется именно в денежных единицах и в условиях частной собственности это вполне понятно: если частный собственник вложил в производство свои денежные средства, чтобы приобрести средства производства и рабочую силу, то он желает возмещения именно затраченных денег. Более того, он желает не просто возместить затраченную сумму денежных средств, но получить еще и прибыль, что тоже вполне естественно, ибо в противном случае для него теряется всякий смысл этой операции.

Но давайте посмотрим, что сегодня представляет собою производство любого предмета потребления. Конечной целью всякого общественного производства независимо от общественной формы этого производства, капиталистической или ушедшей в прошлое советской, есть и будет удовлетворение потребностей индивидуумов. Если посмотреть на производство маленькой булочки, грош цена которой, то выясняется, что это не только выпечка самой булочки, но и производство муки и сахара, соли и жиров, дрожжей и воды, а также разнообразного оборудования, необходимого для выполнения работ в каждом отдельном производственном процессе. И становится понятным, что для производства этой самой булочки, требуется труд сотен тысяч, а возможно и миллионов людей. То же самое мы увидим, если начнем рассматривать производство любого другого предмета потребления. Таким образом, процесс труда по изготовлению любых предметов потребления стал общественным процессом, ибо он охватывает труд сотен тысяч людей. Чтобы понять смысл общественного процесса труда по изготовлению любого предмета потребления, давайте рассмотрим процесс производства хлеба. Сегодня в процессе производства булочки, грош цена которой, задействован труд сотен тысяч, а может быть и миллионов людей. Естественно, чтобы описать все взаимосвязи между этими людьми и тем более выразить это какой-либо схемой, нам просто придется исписать гору бумаги. Поэтому в данной статье будет сделано упрощение технологических взаимосвязей, чтобы понять данный процесс. В действительности производство любого предмета потребления охватывает чуть ли не все отрасли общественного производства, поэтому чтобы нарисовать подобную схему не хватит места на странице. Ограничение количества отраслей на существо вопроса никак не влияет, но зато облегчает понимание сути.

Итак, для удовлетворения потребностей членов общества необходимо произвести в течение определенного периода времени “А” тонн хлеба. Для его производства на мельницах должно быть произведено необходимое количество муки. А поскольку муку производят посредством помола зерна, то в сельском хозяйстве должно быть выращено определенное количество зерна. То есть возникла технологическая цепочка: сельское хозяйство – мельница – хлебозавод. От остальных технологических цепочек, связанных с производством соли, сахара, дрожжей, воды и т.п., мы просто отвлечёмся.

Однако все производства рассмотренной выше технологической цепочки предполагают наличие оборудования для выполнения работ, что в свою очередь требует их производства, следовательно, должно быть машиностроение. Для производства машин необходима сталь (я просто ограничиваю номенклатуру, чтобы облегчить понимание данного вопроса, ибо мы прекрасно понимаем, что для производства машин одной стали недостаточно), производство которой предполагает добычу угля и железной руды. Получаем еще одну цепочку:
шахта – рудодобыча – металлургия – машиностроение, которое производит машины и оборудование для (сельское хозяйство + мельница + хлебозавод).

Но для добычи угля и руды, выплавки стали также необходимо оборудование, которое, во избежание расширения нашей схемы, будем считать, производят наши машиностроители, а для производства этого оборудования тоже нужна сталь, производимая из руды с помощью угля. И плюс к этому машиностроение должно создавать машины не только для всех рассматриваемых отраслей, но и для обеспечения своего собственного производства. Это можно выразить тоже цепочкой:

шахта – рудник – металлургия – машиностроение, производящее оборудование для (шахта + рудодобыча + металлургия + машиностроение).

Производство машин для производства средств производства, необходимых для производства этих же машин, с одной стороны, есть всего лишь необходимое звено в технологической производственной цепочке по изготовлению хлеба, но, с другой стороны, эта технологическая цепочка обладает совершенной самостоятельностью, она может разрастаться, не затрагивая самого процесса производства конечного продукта, в данном случае хлеба. Именно ее разрастание, подобное росту раковой опухоли, было одной из причин возникновения и развития в СССР товарного голода, именуемого впоследствии дефицитом товаров.

Однако сведем рассмотренные технологические цепочки все вместе и выразим взаимосвязь между ними следующей схемой.

Все это есть ни что иное, как единый общественный процесс труда по изготовлению хлеба, который охватывает целый ряд отраслей. И если посмотреть внимательно, то его основа заключена в том, что имеются вещества природы, которые посредством последовательной переработки в процессе труда на различных предприятиях преобразуются, чтобы в конечном счете создать конечный продукт труда, являющийся предметом потребления, необходимым для удовлетворения потребностей людей. Поэтому все затраты в этом общественном процессе труда есть только одни, а именно, трудовые затраты по преобразованию природных богатств и не более того.

Вполне понятно, что может возникнуть ряд вопросов. Мол, предприятия приступают к работе одновременно, следовательно, металлурги, например, должны иметь запасы угля и руды в таком количестве, чтобы обеспечить непрерывность процесса металлургического производства до следующей поставки угля и руды, а это уже есть материальные затраты? Кроме того, любое производство, как сказано, должно иметь необходимое оборудование и любое предприятие имеет это оборудование еще до начала самого процесса производства, и это тоже материальные затраты? Но давайте посмотрим на весь процесс повнимательнее.

Представим себе определенную временную границу, например, год. Чтобы предприятия могли одновременно приступить к работе, на их складах действительно уже должны быть запасы сырья. И также вполне естественно, что данные запасы сырья должны быть произведены в предыдущей временной период или попросту в прошлом году, но также вполне естественно, что на их производство было затрачено определенное количество рабочего времени. И также вполне естественно, что к окончанию рассматриваемого текущего года мы должны воспроизвести эти запасы сырья, чтобы обеспечить бесперебойность процесса труда в будущем году, и на производство данного количества сырья общество должно будет затратить также определенное рабочее время в текущем году. И возникает вопрос: “Если мы работаем в данном текущем году, то какие затраты рабочего времени нас будут интересовать: прошлогодние или текущие?”. Вопрос по-моему совершенно риторический и ответ на него не будет вызывать сомнений: никому не нужен прошлогодний снег, нас будут интересовать затраты текущего года.

Если бы общество организовывало весь данный процесс труда как единый процесс по производству хлеба в данный текущий год, то для общества совершенно безразлично, сколько труда было затрачено на производство запасов сырья в прошлый период, или в прошлый год – для общества это уже потерянный труд. Но для общества далеко не безразлично то, сколько придется затратить общественного труда в текущем году для обеспечения текущего производства и воспроизводства запасов сырья к концу года, чтобы обеспечить беспрерывный процесс производства и в будущем году.

То же самое относится и к орудиям труда. На начало предстоящего года нас интересуют машины и оборудование не с точки зрения затрат труда, которые общество понесло в прошлые годы, ибо этот труд прошлых лет для общества уже потерян. Эти созданные прошлым трудом средства труда нас могут интересовать не своей количественной стороной, измеряемой количеством труда, а своими качественными характеристиками, а именно как полезные средства труда, причем интерес к ним двоякий. Во-первых, нас будет интересовать производительность имеющегося на начало рассматриваемого периода времени оборудования, ибо это основа для определения производительной силы общественного труда. Во-вторых, для нас будет важно то, какое количество тех или иных орудий труда имеется в общественном производстве, ибо это будет являться основой для определения предельно возможной массы общественного труда, которое мы можем расходовать, используя то или иное оборудование. В своей совокупности данные значения будут служить основой для распределения совокупного общественного труда по различным конкретным видам трудовой деятельности в предстоящий период времени и не более того.

Таким образом, мы видим, что при данном процессе труда существуют только затраты совокупного общественного труда, который должен быть распределен по различным видам конкретного труда, чтобы обеспечить бесперебойное производство по созданию конечного продукта общественного производства, т.е. массы полезных продуктов труда, необходимых для удовлетворения потребностей членов общества. В данной схеме рассматривается только производство отдельного предмета потребления, но если составить подобные схемы и для других предметов потребления, то станет видно, что все общественные процессы труда отдельных предметов потребления окажутся взаимно переплетенными и, следовательно, современное общественное производство есть единый общественный процесс труда по созданию различных предметов потребления.

Такое производство требует иных, бестоварных, отношений, оно не может покоиться на взаимодействии между различными звеньями единого процесса труда, выступающим как товарный обмен. Исторически необходимость товарного обмена предопределялась низким уровнем развития орудий труда. Возьмите ремесленника: его орудия труда есть всего лишь продолжение человеческой руки, производство им какого-либо предмета потребления охватывало весь или почти весь процесс труда от вещества природы до конечного продукта, и в таком случае он в производственном отношение независим или почти независим от других производителей. Производство ремесленника являлось технологически независимым, и продукт труда, созданный трудом ремесленника, в таком случае вполне естественно признается собственностью самого ремесленника. Но все дело в том, что производство ремесленника односторонне, ибо ремесленник производил только какой-то один предмет потребления, а потребности его были многообразны, и это породило необходимость в обмене продуктами труда, а тем самым породило и зависимость любого ремесленника от общественного производства. Но эта его зависимость от общественного производства проявлялась не в самом процессе труда, а после его окончания. И в силу того, что все производители выступали собственниками своих продуктов труда, они могли вступать в общественные отношения только посредством обмена продуктами труда, а сам продукт труда становился товаром. И только в силу этих причин рабочее время отдельного товаропроизводителя выступало как стоимость товара, а последняя, в конечном счете, нашла свое выражение в деньгах, которые стали мерой стоимости любого товара.

Но начав внедрять машины в производство, капитал тем самым углубил общественное разделение труда. Во-первых, производство самих машин потребовало создание отдельных отраслей общественного производства и теперь бывшее мануфактурное производство уже зависело от этих отраслей. Во-вторых, создание и внедрение машин не носит такого всеобъемлющего характера, что одномоментно внедряются машины для выполнения всех операций, внедрение машин всегда осуществляется неравномерно и сопровождается изменениями при выполнении отдельной операции или нескольких операций, а посему то, что вчера было отдельной операцией в мануфактурном производстве, сегодня становилось отдельной отраслью производства. Единый процесс труда мануфактурного производства по созданию того или иного предмета потребления распадается на отдельные производства, осуществляемые в различных отраслях, и как следствие процесс труда по созданию любого предмета потребления принимает общественный характер. Сегодня ни одно предприятие не может сказать, что производство предмета потребления есть плод коллективного труда только этого предприятия, любой конечный продукт труда, коим являются предметы потребления, стал продуктом общественного труда. И только в силу того, что данное углубление общественного разделения труда осуществлялось в условиях товарных отношений, каждое новое производство оставалось частным производством под руководством того или иного капитала и соответственно любой продукт труда, будь это предмет потребления или промежуточный продукт, необходимый для производства этого предмета потребления, сохраняет товарную форму, а общественная связь между товаропроизводителями выступает как обмен товаров.

Именно поэтому общественный характер производства вступает в противоречие с частной формой присвоения. Развитие производительных сил породило общественное производство любого предмета потребления и, более того, все общественное производство есть единое производство по созданию предметов потребления, в котором все отрасли взаимно переплелись между собой. И это производство с неукоснительной требовательностью требует иной, бестоварной, организации, но сохраняющаяся частная собственность стремится загнать этот общественный процесс труда в прокрустово ложе товарного производства.

Однако вернемся к нашей схеме. Поскольку все отдельные предприятия есть всего лишь отдельные трудовые коллективы, которые в силу существующего общественного разделения труда выполняют часть общей работы по преобразованию веществ природы, никакого товарного обмена между ними не может и быть. Здесь имеет место тот же самый принцип, который уже в настоящее время реализуется на любом предприятии, когда каждая деталь передается от одного рабочего к другому или от одного участка (цеха) другому для последующей обработки без получения взамен какого-либо эквивалента, это простой обмен деятельностью. Теперь только расширяются рамки этого принципа. Любое предприятие передает другому предприятию свою продукцию для дальнейшей переработке без всякого эквивалента и тем самым на смену товарного обмена приходит обмен деятельностью. Все предприятия работают на получение конечного результата, в нашем примере, хлеба. И только этот конечный продукт общественного производства подлежит распределению между участниками общественного производства.

Соответственно и организация учета в таком производстве может быть именно в единицах рабочего времени, а именно в часах и минутах. Учет рабочего времени посредством денег вообще теряет какой-нибудь здравый смысл. Организация учета в рабочем времени не представляет при таком производстве никаких затруднений. Проблемы, возникающие при становлении этого учета, вполне разрешимы в ходе практической деятельности. Только непосредственная практика применения данного учета и последующий анализ этой практики могут способствовать становлению учета общественного производства по рабочему времени.

Чтобы был понятен сам процесс данного учета, внесём в наш пример некоторые дополнительные уточнения. Поскольку мы знаем, что потребность в хлебе составляет “А” тонн, то мы можем рассчитать производственные потребности в предметах труда. Для производства “А” тонн хлеба необходимо столько-то муки, а для ее производства столько-то зерна и т.д. Далее, исходя из производительности имеющегося оборудования и его количества, мы можем определить и то, сколько людей должно быть задействовано в той или иной отрасли рассматриваемого нами общественного процесса труда, конечной целью которого является изготовление хлеба. Кроме того, исходя из продолжительности рабочего дня и количества рабочих дней в данном производственном периоде, мы можем определить количество рабочего времени, которое затрачивается в той или иной отрасли. И выразим это распределение совокупного рабочего времени в нижеследующей таблице.

Указанное в нижней строчке совокупное рабочее время есть не что иное, как количество совокупного общественного труда, затраченного обществом на производство “А” тонн хлеба. Больше ничего и нет. Все промежуточные продукты, зерно, мука либо находят свое воплощение в хлебе, либо возмещают запасы сырья. Уголь, руда воплотились в металле, а последний преобразовался в машины. Поэтому они также либо в конечном итоге нашли свое бытие в машинах, либо возмещают запасы сырья. Машины, произведенные в течение данного периода времени, использованы для замены выбывающего оборудования, если мы рассматриваем данное производство в неизменном масштабе, а также частично могут быть направлены на расширение производства, если мы предполагает расширенное воспроизводство. Поэтому в совокупности весь общественный труд затрачен на производство хлеба, который как раз и подлежит распределению между участниками всего общественного производства. Возникает естественный вопрос: “А как должно осуществляться данное распределение предметов потребления, если нет денег?”.

Если на производство “А” тонн хлеба общество затратило 1,6 млн рабочих часов, то количество рабочего времени, затрачиваемого на производство одной тонны хлеба составит 1600000/А часов, а чтобы определить количество рабочего времени, затрачиваемого на производство одного килограмма хлеба эту величину надо разделить еще и 1000 (1 тонна = 1000 кг) и составит 1600/А часов. Это есть не что иное, как бы выразиться поудачнее, “стоимость” 1 кг хлеба. Слово “стоимость” я употребил в кавычках и применил его только в силу того, что так привычнее для современного человека.

Чтобы не заниматься большими вычислениями, предположим, что данное количество хлеба было произведено в течение месяца и количество рабочих дней в данном месяце равно 20, а продолжительность рабочего дня составляет 5 часов. В таком случае месячная норма рабочего времени приходящаяся на одного рабочего составляет 5х20=100 часов. В таком случае для производства хлеба был задействован труд 1600000/100=16 тыс. рабочих, при этом в самом хлебопечении – 2000 чел, в производстве муки – 1500 чел, в сельском хозяйстве – 1500 чел, в машиностроении – 4000 чел, в металлургии – 3000 чел, в угледобыче – 2000 чел и в рудодобыче – 2000 чел. Данное распределение людей и соответственно совокупного рабочего времени по различным отраслям производственной деятельности определяется уровнем производительной силы труда в каждой отрасли данного единого общественного производства.

Естественно, если мы с вами абстрагируемся от существования управления в материальном производстве, а также от нематериального производства, то весь произведенный продукт, в нашем случае хлеб, будет распределяться между участниками материального производства пропорционально вложенному труду независимо от того, какую конкретную продукцию создавал тот или иной работник. Он может затрачивать свой труд, как машиностроитель, создавая своим трудом оборудование для добычи угля или руды, но в итоге он получает хлеб. То есть, затратив свой труд в одной конкретной форме, он получает равное количество труда в другой форме конкретного труда. Здесь, говоря словами Маркса, осуществляется тот же самый принцип, что и при обмене равных стоимостей. Рабочий взамен 100 часов своего рабочего времени, которое овеществилось в машинах, получает такое количество хлеба, в которых также овеществлено 100 часов общественного труда, но в иной вещественной форме, в данном случае в хлебе. Таким образом, рабочий определенное количество своих индивидуальных рабочих часов обменивает на равное количество рабочих часов общественного труда. А поскольку выше мы выяснили, что “стоимость” 1 кг хлеба составляет 1600/А часов, то каждый работник получает за свои отработанные 100 часов 0,0625А килограммов хлеба (100 : 1600/А = 100/1600 А = 0,0625А).

Однако у нас, как я уже указал выше, имеются затраты рабочего времени, связанные с управлением в материальном производстве, а также в непроизводственной сфере. Как это может повлиять на распределение произведенных продуктов труда? Крупное производство с неизбежностью требует управления всеми этими производственными процессами, поэтому предположим, что количество управленческого труда составляет 20% от количества труда рабочих, что составит 320 тыс. часов, т.е. труд 3200 человек. Далее в нематериальном производстве количество работников составляет 60% от количества рабочих материального производства, что составит 9600 чел, а при той же месячной норме рабочего времени это составит 960 тыс. часов. В таком случае составим общую таблицу:

Указанное в нижней строчке совокупное рабочее время есть не что иное, как количество совокупного общественного труда, затраченного обществом на производство “А” тонн хлеба. Больше ничего и нет. Все промежуточные продукты, зерно, мука либо находят свое воплощение в хлебе, либо возмещают запасы сырья. Уголь, руда воплотились в металле, а последний преобразовался в машины. Поэтому они также либо в конечном итоге нашли свое бытие в машинах, либо возмещают запасы сырья. Машины, произведенные в течение данного периода времени, использованы для замены выбывающего оборудования, если мы рассматриваем данное производство в неизменном масштабе, а также частично могут быть направлены на расширение производства, если мы предполагает расширенное воспроизводство. Поэтому в совокупности весь общественный труд затрачен на производство хлеба, который как раз и подлежит распределению между участниками всего общественного производства. Возникает естественный вопрос: “А как должно осуществляться данное распределение предметов потребления, если нет денег?”.

Если на производство “А” тонн хлеба общество затратило 1,6 млн рабочих часов, то количество рабочего времени, затрачиваемого на производство одной тонны хлеба составит 1600000/А часов, а чтобы определить количество рабочего времени, затрачиваемого на производство одного килограмма хлеба эту величину надо разделить еще и 1000 (1 тонна = 1000 кг) и составит 1600/А часов. Это есть не что иное, как бы выразиться поудачнее, “стоимость” 1 кг хлеба. Слово “стоимость” я употребил в кавычках и применил его только в силу того, что так привычнее для современного человека.

Чтобы не заниматься большими вычислениями, предположим, что данное количество хлеба было произведено в течение месяца и количество рабочих дней в данном месяце равно 20, а продолжительность рабочего дня составляет 5 часов. В таком случае месячная норма рабочего времени приходящаяся на одного рабочего составляет 5х20=100 часов. В таком случае для производства хлеба был задействован труд 1600000/100=16 тыс. рабочих, при этом в самом хлебопечении – 2000 чел, в производстве муки – 1500 чел, в сельском хозяйстве – 1500 чел, в машиностроении – 4000 чел, в металлургии – 3000 чел, в угледобыче – 2000 чел и в рудодобыче – 2000 чел. Данное распределение людей и соответственно совокупного рабочего времени по различным отраслям производственной деятельности определяется уровнем производительной силы труда в каждой отрасли данного единого общественного производства.

Естественно, если мы с вами абстрагируемся от существования управления в материальном производстве, а также от нематериального производства, то весь произведенный продукт, в нашем случае хлеб, будет распределяться между участниками материального производства пропорционально вложенному труду независимо от того, какую конкретную продукцию создавал тот или иной работник. Он может затрачивать свой труд, как машиностроитель, создавая своим трудом оборудование для добычи угля или руды, но в итоге он получает хлеб. То есть, затратив свой труд в одной конкретной форме, он получает равное количество труда в другой форме конкретного труда. Здесь, говоря словами Маркса, осуществляется тот же самый принцип, что и при обмене равных стоимостей. Рабочий взамен 100 часов своего рабочего времени, которое овеществилось в машинах, получает такое количество хлеба, в которых также овеществлено 100 часов общественного труда, но в иной вещественной форме, в данном случае в хлебе. Таким образом, рабочий определенное количество своих индивидуальных рабочих часов обменивает на равное количество рабочих часов общественного труда.         А поскольку выше мы выяснили, что “стоимость” 1 кг хлеба составляет 1600/А часов, то каждый работник получает за свои отработанные 100 часов 0,0625А килограммов хлеба (100 : 1600/А = 100/1600 А = 0,0625А).

Однако у нас, как я уже указал выше, имеются затраты рабочего времени, связанные с управлением в материальном производстве, а также в непроизводственной сфере. Как это может повлиять на распределение произведенных продуктов труда? Крупное производство с неизбежностью требует управления всеми этими производственными процессами, поэтому предположим, что количество управленческого труда составляет 20% от количества труда рабочих, что составит 320 тыс. часов, т.е. труд 3200 человек. Далее в нематериальном производстве количество работников составляет 60% от количества рабочих материального производства, что составит 9600 чел, а при той же месячной норме рабочего времени это составит 960 тыс. часов. В таком случае составим общую таблицу:

Таким образом, мы получаем, что общественно-полезного труда затрачено во всех сферах общественного труда в количестве 2880 тыс.часов, а затраты труда на создание реальных потребительных стоимостей составили 1600 часов. В таком случае, чтобы распределить данное количество рабочего времени, овеществленное в продуктах труда, а тем самым распределить данный общественный продукт, необходимо определить соотношение количества овеществленного труда к общему количеству общественного труда: 1600:2880 =0,55. Тем самым мы получаем показатель, согласно которому каждый час общественного труда, затрачен ли он непосредственно в материальном производстве, или опосредованно в этом же производстве в качестве управленческого труда, или вообще в нематериальном производстве, может претендовать на 0,55 часа овеществленного в потребительных стоимостях труда. Теперь мы можем составить сводную таблицу, в которой показать как затраты труда на производство общественного продукта, так и распределение этого продукта между различными участниками всего общественного производства, как материального, так и нематериального.

Таким образом, мы видим, что каждый участник общественного производства, отработав в течение месяца 100 часов, в конечном счете, получил такое количество продуктов труда, в которых овеществлено всего лишь 55 часов, что эквивалентно 0,034375А килограммов хлеба (55:1600/А= 55/1600 А = 0,034375А).

Показывая на данном примере производство и распределение конечного общественного продукта, я не утверждаю, что именно так все будет определяться в будущем. Как этот процесс будет осуществляться в тех или иных конкретных условиях, предстоит решать тем, кто будет строить будущее общество. Тем более, что изложение моего взгляда на этот вопрос довольно схематично и не претендует на исчерпывающую полноту. Важным является только сам принцип, который показывает, что все это можно выполнять без использования такого недостоверного измерителя, каковым является стоимость в ее денежной форме. При рассматриваемом мною производстве, исходя из потребностей, имеющихся в обществе, через потребительские сообщества делается заказ для производства, и любой человек есть и заказчик, и производитель. При таком положении учета реального труда люди совершенно свободно могут видеть содержание самого процесса труда, только при таких условиях, люди могут перейти от управления людьми к управлению вещами. Стоимость, во-первых, все сказанное выше скрывает, а во-вторых, всегда будет порождать противоположность интересов, когда одних будет интересовать стоимость, а других потребительная стоимость, и в таком случае одни люди будут управлять другими, чтобы подчинить деятельность последних законам движения стоимости, что и продемонстрировал Советский Союз.

И исходя из всего вышесказанного, думается, вполне понятно, а на кой черт нужны эти деньги. Можно выразить рабочее время, затраченное на производство общественного продукта, в рублях, а при желании можно выразить в долларах или в евро. И тогда ничего не остается как воскликнуть подобно удаву из детского мультфильма: “А в рублях общественный продукт больше!” В чем бы общественный продукт не измеряли, его реальная величина, как совокупность полезных вещей, предназначенных для удовлетворения потребностей людей, членов общества, никак не изменится, ибо вещественное богатство и богатство в денежной форме это далеко не одно и тоже. И современный уровень развития производительных сил сам по себе требует уничтожения товарных отношений, они стали анахронизмом, пережитком прошлого. Вот поэтому и возникает вопрос: “А на кой черт нужны эти деньги?”     И ответ из повседневной практики любого человека напрашивается сам собой: они нужны только для того, чтобы меньшинство наживалось за счет труда огромной массы тех людей, которые как раз и создают всё вещественное богатство человеческого общества.                                                                                                                                                                   Иван Потапенков                                                                                                                                                                                                                                                                                     ИСТОЧНИК

Реклама
Запись опубликована в рубрике Вопросы теории и практики марксизма, Общество с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.