Ох, покаюсь…


Сподобился я, люди добрые, посмотреть российский сериал «о войне» под названием «Наркомовский обоз». Не своею волею… короче, приехал я в прошлый понедельник уставший шибко, и, в процессе готовки еды включил телевизор, а там… Начинается сериал с того, что сильно помятый с бодунища старшина РККА Филипов получает задание привезти в некую дивизию обоз с водкой во исполнение приказа наркома обороны о «фронтовых 100 граммах». Так как фильм низкобюджетный, то на всю энскую дивизию, для которой предназначен обоз, получилось у режиссера что-то около тонны водки на четырех подводах – если считать по 100 грамм, то для штатной дивизии РККА это меньше одной дневной нормы, если считать среднее для дивизии, участвовавшей в позиционных боях 1941 года- то в лучшем случае 2-3 нормы. Считать ни сценарист, ни режиссер не умеют, а потому с самого же начала сюжет оборачивается фарсом. В подчинение непохмелившемуся старшине дают классический набор россиянского «фильма о людях на войне» — деда с бородой, наивного нецелованного деревенского паренька и четырех девиц, из которых одна – ВНЕЗАПНО – бывшая любовница старшины. Причем, что поразило меня до глубины души – девиц в сопровождение обоза берут из штабных: переводчицу, телефонистку и пр. Честное слово, какая такая важность с этим обозом, что носительниц не самых бесполезных в штабе АРМИИ (!) профессий, причем вдобавок еще и носительниц военных секретов суют в прифронтовую зону для сопровождения обоза? Сценаристу с режиссером, похоже, в армии служить не довелось. В реальности, которой они упорно пренебрегают, даже при прорыве немцев к штабу штабную обслугу штаба армии запихнут в грузовики и отправят в безопасное место вместе с бумагами – упаси объективная реальность от попадания кого-то них в плен, в то время как комендантская рота, усиленная младшими штабными офицерами, будет героически умирать, прикрывая их отход. Командиру же, который баб, носительниц армейских секретов, с минимальной военной подготовкой сунет во второстепенный обоз на поживу разведгруппам противника в ближних тылах дивизии шастать, светит трибунал в случае чего 100%, и представление о несоответствии, если все благополучно обойдется. Единственный более-менее реалистичный момент в завязке фильма – это подсаживание в обоз лейтенанта медслужбы (тоже женского полу), которая едет принимать медсанбат, хотя на самом деле это минимум майорская должность, но с некоторой натяжкой допустимо.
Итак, выступает обоз, девки трындят о своем, о женском, дед рассматривает, как отделение НКВД (почему именно НКВД, а не комендантский взвод — понятно) расстреливает красноармейцев из хозвзвода, укравших ведро водки и попалившихся, за что по законам военного времени… того… кровавый молох репрессий пожирает свои жертвы. Потом изображают налет Юнкерсов на обоз, в ходе которого героический наивный паренек единственным выстрелом из винтовки сбивает самолет врага – вполне по Гашеку: «…так, значит, взрывом этого фугаса оторвет голову Гоуске. Голова отлетит, но тело сделает еще несколько шагов, прицелится и выстрелом собьет вражеский аэроплан.» Про то, что целыми полками выпускали в небо по нескольку обойм и не добивались сбития, не, не слышали. Про то, что самолеты выдерживали по нескольку десятков попаданий крупнокалиберных пуль, и летали, режиссер тоже не слышал, а жаль. Не так было бы все карикатурно-лубочно.
Но вот начинается и «главная правда о войне». Въезжает обоз в какой-то городок, по которому ездят бандюки, НКВД-шники с пойманными накануне дезертирами, которых хотят вернуть в свои части и колоритный алкоголик на велосипеде, который, унюхав от обоза знакомый запах, договаривается с дедом, чтобы тот ему слил за городом в бутылочку. Обоз едет, по пути флешбэком выясняется, что старшина на самом деле – капитан НКВД, занимавшийся разведкой, начиная с 1918 года во всех горячих точках, где СССР участвовал – герой ГВ, КВЖД, Хасана, Халхин-Гола, Испании и Финляндии, но разжалованный за то, что трахнул дочку генерала (которая нынче у него в обозе, так как генерала самого расстреляли, а дочку пристроили в штаб – неисповедимы пути кровавого совка). Хотел бы я посмотреть на генерала, который офицера сможет разжаловать в рядовые за то, что по взаимному согласию вошел в интимную связь с членом семьи генерала.  Думаю, это было бы с формальной точки зрения проблематично, даже если бы он трахнул самого генерала. Максимум, что генерал мог сделать – это перевести с понижением в должности, хреновой характеристикой и пожеланием новому начальству не двигать героя Халхин-Гола и Испании без особой необходимости по службе. В этих эротических воспоминаниях доезжают до леса. Но где лес, там, само собой, и приключения. НКВД-шный грузовик с дезертирами нарывается на просочившихся немцев, и двум дезертирам удается сбежать, политрук НКВД (2 злодея в 1) за ними гонится, но не успевает – один из дезертиров с винтовкой Мосина нападает в одиночку на обоз, охраняемый пятью вооруженными людьми, у одного из которых ППШ (откуда у обозного старшины ППШ осенью 1941 г., кстати? Не положено им было). Результат немного предсказуем – одного из дезертиров ранят, другой убегает, а к обозу присоединяется политрук с рожей карикатурного вампира и раненый дезертир, который на самом деле как бы хороший человек, только трус. Тем временем второй дезертир, только обстрелянный из ППШ и винтовок, не отходя от кассы, на узкоколейке грабит еврейских беженцев, за что получает пулю от шибко правильного деда, увязавшегося преследовать злодея. Тем временем в обозе военврач не может справиться с венозным кровотечением наивного паренька, в которого попал дезертир, хотя с такими кровотечениями учат справляться даже в автошколе, и тот за 2 минуты истекает кровью от царапины по касательной. Совершенно неожиданно наступает ночь, и обоз ночует у какой-то деревни, пьет казенную водку за упокой паренька (хотя за это буквально вчера расстреляли двоих – видимо, мало стреляли, урок не выучен). Флешбэком идет детское воспоминание одной из девиц, как кровавые комиссары расстреляли во дворе собственного дома ее отца, который устроил самострел, чтобы в РККА не мобилизовали. Адъ и Освенцимъ – речь идет о начале 20-х. На почве этих воспоминаний девица ночью отпускает раненого дезертира. Судя по всему, за световой день (в октябре – не менее 10 часов) обоз умудрился проползти максимум километров 20, что уже повод для акта о саботаже. Даже принимая в расчет приключения, темп для тылового подразделения далеко не резвый. На второй день приключения продолжаются – получивший, наконец, желаемое алкоголик на велосипеде встречается с бандюками и помирает, так как выпить бандюкам тоже хочется. Бандюки едут грабить леспромхоз, в котором почему-то лежат крупные суммы денег, хотя все должно быть наоборот – не леспромхоз налик в банк возил, а банк в леспромхоз, и только во время зарплаты. Сценарист слышал слово «леспромхоз», но об экономике этого предприятия имел очень малое представление. Кому там собирались платить зарплату, непонятно —  уже несколько дней леспромхоз не работает, а в конторе один бухгалтер. Но тут у одной из телег ломается колесо, и отставшие дед с пассией старшины-капитана Филипова становятся добычей немецких мотоциклистов. Ненадолго, конечно, так как старшина не забыл, чему учили в разведке, но так сценарист создает повод заехать в леспромхоз.
В леспромхозе в схватке с бандюками дед гибнет, сука-политрук проявляет положенную ему по канонам жанра трусость и шкурничество, так как по определению умеет только безоружных стрелять (куда ж без этого в россиянском фильме), а одна из девиц, которая ворошиловский стрелок, молодец. Ну, и старшина молодец тоже.
После чего продвижение обоза еще более замедляется и опять неожиданно наступает ночь. Судя по всему, за второй день обоз прошел километров 5, но до ближних тылов дивизии все равно не добирается (или это немецкие мотоциклисты такие молодцы, что в тылы дивизии заскочили на такую глубину). Обоз никак не может нагнать дивизию – видимо, дивизия-то наступает, в отличие от паникерских рассказов беженцев. На ночевке девкам перепадает порция казенной водки (видимо, чтобы старшине было не так одиноко стенку сарая подпирать), политрук клеится к бывшей пассии, а Филипов флиртует и поет испанские песни. Век бы так воевал.
Наутро они встречают цыгана с табором, который предупреждает их, что немецкие танки в двух километрах и слушают поучительную историю о немецких зверствах, но на этом встречи не заканчиваются, и обоз встречает разведгруппу своего бывшего сослуживца по разведке. Что разведгруппа делает в собственном тылу, неясно, но в сценарии любовь должна быть не только у главного героя и суки-политрука, но и у остальных троих девиц. Разведгруппа, повстречав обоз, активно занимается флиртом – я бы на месте разведчиков, на задании, думал бы о чем-то другом, нежели о бабах, но постольку поскольку в представлениях авторов «кина про войну» советские солдаты были сильно озабоченными сексуально, то «самолеты подождут», равно как и таинственное задание разведгруппы, которая пошла в тыл к немцам, а оказалась в собственном. Видимо, на фронте не все так плохо – дивизия таки наступает, несмотря на героических немецких мотоциклистов. Двигаться к месту назначения обоз, видимо не собирается… Это была аж четвертая серия, а обоз так никуда не пришел.
После этого я уже смотреть эту чушь не смог и выключил, да и поужинал уже.
Мой вам совет – не стоит смотреть россиянское кино про войну                                                                                                                                                             Лучше смотреть что-нибудь по Уэлшу – бреда столько же, а смысла больше…                                                                                                                                                           Иван Бортник

Реклама
Запись опубликована в рубрике История, Публицистика и заметки, Разоблачение буржуазных мифов. Добавьте в закладки постоянную ссылку.