«Бонапартизм» и «либерализм»


THFv4wF4dKsПоследние годы политическая жизнь в РФ отмечена противостоянием между российским и западным империализмом, а также столкновением различных буржуазных группировок внутри страны. «Болотно-сахарные протесты», беспорядки 6 мая 2012 года в Москве, арест и осуждение Сергея Удальцова, Алексея Навального и ряда других оппозиционеров, гражданская война в соседней Украине – все это повлияло на расклад политических сил страны, на идеологию различных партий и группировок.

В то время как идеология правящего режима становится все более агрессивно-патриотической, антизападной, в ходе протестных акций зимы 2011 – 2012 годов окончательно сформировалась прозападная оппозиция как основная конкурирующая буржуазная группировка. Она прикрывается лозунгами «честных выборов», «либерализма» и «национал-демократии». По своей сути данная буржуазная группировка является проводником влияния западного империализма, конкурирующего с империализмом российским.

В этих условиях и власть, и ее буржуазные конкуренты изобретают самые разные идеологические мифы, чтобы привлечь союзников и сплотить массы под своими знаменами. Это касается и левой части обеих группировок. В частности, как «либералы», так и поддерживающие их «коммунисты» утверждают, что существующий в России политический режим представляет собой «бонапартистскую диктатуру».

В качестве характерного примера подобной точки зрения можно привести статью Кирилла Васильева «Ельцин, Путин и бонапартизм».                               Автор утверждает, что путинская группировка якобы проводит бонапартистскую политику, лавируя в своей политике между различными классами:

«Перечень бонапартистских мероприятий, предпринятых Путиным, хорошо известен. Это подавление региональных элит через изменение порядка формирования Совета Федерации, ликвидация выборности губернаторов и создание института полпредов в федеральных округах. Это получение парламентского большинства для огромного бюрократического колосса – партии «Единая России». Это преследование ряда представителей крупного капитала и частичный передел собственности вкупе с общей гарантией отказа от пересмотра итогов приватизации. Это буржуазные реформы в сфере медицины и образования при сохранении ряда ключевых советских гарантий в области законодательства о труде и активном подкупе профсоюзных верхов. Это формальное сохранение демократических институтов при систематической дискредитации самих идей народного представительства и самоуправления как «бесплодной говорильни». Это имперские амбиции, агрессивная внешнеполитическая риторика и даже отдельные территориальные приобретения при очевидной слабости армии и глубинном понимании своей роли младшего партнера Запада. Это постоянное обращение к населению за поддержкой, но через строго контролируемые каналы и преследование независимых СМИ. Это рост численности и ассортимента полицейских структур, призванных подавлять очаги недовольства в разных слоях общества. Это проповедь особого пути развития России, формирование коктейльной государственной идеологии, где принципы прогресса и демократии сочетаются с дозированным национализмом и клерикализмом. Наконец, главное – это культивирование идеи высшего арбитра, стоящего над партиями и классами и обладающего особым моральным капиталом, чтобы сплотить нацию. В этом смысле становится объяснимым феномен Путина, никому не известного еще за пару лет до избрания его президентом. Здесь мы находим почти прямую аналогию с Наполеоном III, на котором временно сошлись интересы всех классов, да так, что, по выражению Маркса, этот «незначительнейший человек Франции выступил как самый многозначительный символ».

На самом деле, «феномен Путина» это всего лишь следствие развития российского капитализма, которому понадобился «сильный лидер». В целом же данная ситуация не представляет собой чего-то необычного для современного буржуазного мира.

Еще с начала XX века, а особенно после Второй мировой войны, нормой для буржуазных правительств стало прикрытие своей политики интересами «всего народа», проведение политики якобы в «интересах всех». Буржуазные правительства нуждаются в массовой базе поддержки, и неудивительно, что в условиях всеобщего избирательного права они вынуждены тщательно скрывать и даже с негодованием отрицать свою классовую сущность. Да, в числе зачинателей подобной буржуазно-популистской политики действительно были император Франции Наполеон Бонапарт, а также его племянник Луи Наполеон, ставший затем императором Наполеоном III. Однако с этой точки зрения значительная часть буржуазных режимов последних 50-60 лет «бонапартистские», так как показная забота об интересах народа, «всех граждан», выражающаяся в социал-реформизме, стало нормой буржуазной политической жизни. Идеологи правящего класса задолго до Путина начали мифологизировать сущность государства, выставляя его в качестве «высшего арбитра», который якобы служит всем жителям той или иной страны.

Необходимая укрепившимся у власти российским капиталистам стабильность повлекла за собой свертывание «вольницы» 1990-х годов. Местечковые сепаратистские буржуазные группы были уничтожены или подчинены Кремлю, то же самое ждало и олигархов, осмелившихся конкурировать с правящей олигархической группировкой. На смену «беспредельной конкуренции» пришли жесткие правила игры.

Аналогично и идеологическое обеспечение РФ-ного империализма есть логичное выражение ситуации, в которой находится российский капитал – конкуренция с ЕС и США при недостатке сил, чтобы бороться с ними на равных, преимущество имеется лишь в одной сфере – сырьевой. Кроме того, российский капитализм не так давно стал на ноги и избавился от постоянного страха перед «красным реваншем», существует в условиях резкого разрыва в доходах между богатыми и бедными, низкого уровня жизни относительно Западной Европы и США.

Отсюда особенности российской буржуазной демократии, о которых пишет Васильев, – то, что получило название «суверенная демократия». Не либерализм, а «православный консерватизм», не толерантность, а жесткая национал-патриотическая риторика, защита «традиционных ценностей», обличения «национал-предателей» и «пятой колонны». Российская власть вынуждена сплачивать массы, нагнетая страхи перед Западом, хаосом, «развратом», «возвращением 1990-х годов» и т.д.

Впрочем, характеристику путинской политики как «бонапартистской» можно было бы считать публицистическим приемом, если б из нее не следовали весьма конкретные политические выводы:

«Но, думается, мы не погрешим против истины, если скажем, что у нашего бонапартизма нет иных альтернатив, кроме фашизации (как ответа на подъем обездоленных масс), либо демократического переворота, прямо ведущего к перевороту социалистическому. Российский капитализм, периферийный и компрадорский, исключает возможность его прогрессивного развития в буржуазно-демократическом русле. А значит, задача утверждения демократии, в которой капиталист нуждается сегодня гораздо меньше пролетария, целиком ложится на плечи последнего».

Фактически Васильев утверждает, что в борьбе против капитализма российский пролетариат вынужден будет пройти некий этап «демократического переворота», который должен предшествовать социалистической революции. Согласно логике автора, чтобы правящий режим не стал фашистским, необходима борьба за утверждение демократии. При этом не объясняется, что за демократия имеется в виду.

100 лет назад, в царской России, партия большевиков, действительно, выделяла в своей борьбе два этапа – демократическую и социалистическую революции. Но это было связано с конкретными условиями эпохи – на повестке дня стояла буржуазно-демократическая революция, свержение феодального самодержавия и окончательная победа буржуазного строя. Потому пути РСДРП и либералов до определенного момента сходились. Однако впоследствии политическая практика показала, что большевики, завоевав влияние среди рабочих и крестьян, оказались в состоянии через 8 месяцев после свержения самодержавия совершить социалистическую революцию. В условиях наличия сильной марксистской партии не понадобилось сколько-нибудь продолжительного периода господства буржуазно-демократического режима.

Сегодня же мы имеем в России состоявшийся капиталистический строй, и буржуазно-демократическую политическую надстройку. В России нет класса феодалов, потому и нет той прогрессивной роли буржуазии, которая в свое время заставляла марксистов выделять в революции «общедемократический» этап.                                                                        Совершенно непонятно, какой «демократический переворот» может быть в современной РФ, какие именно феодальные отношения и пережитки он должен ликвидировать. Все выдумки леволибералов про «неофеодализм» не выдерживают никакой критики и свидетельствуют о полном непонимании сущности феодализма.

В XX веке коммунисты заключали союз с буржуазными демократами в борьбе против открытой террористической буржуазной диктатуры – фашизма, однако в РФ таковая отсутствует, оппозиция, в том числе и коммунисты, действует легально, имея собственные легальные СМИ и иные возможности для пропаганды.                                                                   Естественно, с ограничениями, но любая правящая партия создает наиболее приемлемые условия для себя самой – за счет ущемления оппонентов.

Описанные выше политические и идеологические особенности российской демократии, естественно, влияют на положение оппозиции, «степень свободы» по сравнению с Западной Европой у нас меньше. Но под удар репрессий попадают либо воинствующие «радикалы» из числа сил более реакционных, чем правящий режим – неонацисты, исламисты, либо авантюристы вроде Удальцова.

Бонапартизм в традиционном понимании – это порождение эпохи, когда еще не ушел со сцены класс феодалов, продолжавший борьбу с наступающим классом капиталистов, и одновременно разгоралась классовая борьба между капиталистами и пролетариатом. Именно такая ситуация порождала «надклассовые» правительства, некоторое время пытавшиеся быть «независимыми» от конкретного класса.                                    Ф. Энгельс в работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства»  отмечает этот момент:

«В виде исключения встречаются, однако, периоды, когда борющиеся классы достигают такого равновесия сил, что государственная власть на время получает известную самостоятельность по отношению к обоим классам, как кажущаяся посредница между ними. Такова абсолютная монархия XVII и XVIII веков, которая держит в равновесии дворянство и буржуазию друг против друга; таков бонапартизм Первой и особенно Второй империи во Франции, который натравливал пролетариат против буржуазии и буржуазию против пролетариата. Новейшее достижение в этой области, при котором властитель и подвластные выглядят одинаково комично, представляет собой новая Германская империя бисмарковской нации: здесь поддерживается равновесие между капиталистами и рабочими, противостоящими друг другу, и они подвергаются одинаковому надувательству в интересах оскудевшего прусского захолустного юнкерства».

В 1917 году  В. И. Ленин писал о бонапартизме Временного правительства в условиях открытого столкновения между пролетариатом и буржуазией, когда капиталисты пытались задушить социалистическую революцию, прикрываясь демократической и социалистической риторикой, «народными интересами» (ведь в составе Временного правительства были и реформистские «социалисты», включая и ренегатов марксизма – меньшевиков):

«История Франции показывает нам, что бонапартистская контрреволюция выросла к концу XVIII века (а потом второй раз к 1848—1852 годам) на почве контрреволюционной буржуазии, прокладывая в свою очередь дорогу к реставрации монархии легитимной. Бонапартизм есть форма правления, которая вырастает из контрреволюционности буржуазии в обстановке демократических преобразований и демократической революции.

Надо нарочно закрыть глаза, чтобы не видеть, как на наших глазах растет бонапартизм в России при очень схожих условиях. Контрреволюция царистская сейчас ничтожна, ни тени политического значения не имеет, никакой политической роли не играет. Пугало царистской контрреволюции нарочно выдвигают и раздувают шарлатаны, чтобы пугать дураков, чтобы потчевать политической сенсацией филистеров, чтобы отвлекать внимание народа от настоящей серьезной контрреволюции».  В.И. Ленин «За деревьями не видят леса».

В настоящий момент в России отсутствует как класс феодалов, так и открытое столкновение между пролетариатом и буржуазией – пролетарское движение в зачаточном состоянии, коммунистические организации микроскопичны. Главным содержанием текущей политики является борьба между правящей и оппозиционной группировками буржуазии. И вот здесь «левые», уверовавшие в необходимость «народно-демократическое этапа», пытаются правящую группировку назначить «плохой», «бонапартистской», а другую – «нормальной». В этом и опасность данного политологического «изобретения».

Борьба между буржуазными группировками, в нашем случае – между «патриотами-консерваторами» и «либералами-западниками», есть политическое выражение конкурентной борьбы различных групп предпринимателей за свои прибыли, а также российского и западного империализма. Между ними нет никакой качественной разницы, победа ни одной из сторон не означает перехода на более прогрессивный этап общественного развития.                                                                                                                                      И пролиберальные «левые», и «красные путинисты» пытаются выдумать прогрессивный характер, соответственно, «болотной» оппозиции или путинских «силовиков». Но за этим не стоит ничего кроме мифов и нагнетания эмоций. Пресловутый путинский «бонапартизм» – один из примеров такого рода.

По сути, с помощью утверждений о якобы «бонапартистском» характере нынешней власти подводится идеологическая база под союз «левых» с либералами – ради общей борьбы за «демократию». Из «путинского режима» усиленно лепится некая надклассовая карикатура, которая якобы усиленно подавляет и угнетает всех подряд, без разбора. Подобная демонизация правящего режима со стороны буржуазной оппозиции была характерна для многих стран, где произошли «оранжевые революции».

Противопоставление «кровавый диктатор – народ» раз за разом оказывалось эффективным, чтобы увлечь трудящиеся массы, а также многих «левых» на очередной переворот, где массовка оказывается пушечным мясом для замены одних господ у власти на других, нисколько не лучше, с точки зрения интересов рабочего класса. Порошенковская группировка либералов и бандеровцев, стоящая ныне у власти в Киеве, раздувающая националистическую истерию и проводящая грабительские реформы, возможно, невиданные на постсоветском пространстве со времен «шоковой терапии» Гайдара-Чубайса, представляет собой весьма яркий пример.

Похожий вариант возможен и в России, в случае если победу одержит антипутинская группировка буржуазии. По сути, она вынуждена будет, после некоторого периода «разгула свободы», проводить примерно ту же политику, что и Путин – объективное положение российского капитала заставит. Не случайно, что в качестве лидера «болотной оппозиции» выдвинулся Алексей Навальный, пытающийся скрестить либерализм с национализмом, чтоб быть приемлемым для возможно более широкого слоя капиталистов. Навальный уже сейчас выглядит как «Путин, но в оппозиции», выдвигая эклектичную программу, ориентированную на «весь народ».

Естественно, что частью этой программы является и антикоммунизм. Более того, многие «болотные либералы» обвиняют Путина в «сохранении и возрождении совка», требуют «десталинизации», «декоммунизации», то есть всего того, что осуществляют их украинские коллеги, снося советские памятники и восхваляя фашистских «борцов против коммунизма». Переход от игры на советской ностальгии к жесткому антисоветизму в духе начала 1990-х годов наверняка будет главным и основным изменением в политике и идеологии, которое могут принести с собой «болотные».

Что касается расширения демократических свобод, вряд ли мы его увидим. Новый виток антисоциальных реформ (ведь в социальной сфере «либералы» тоже ратуют за «добивание совка») потребует нового «закручивания гаек», уже от «болотной» власти. В случае же возникновения массовых протестов будет происходить та самая «фашизация», которую сейчас оппозиционеры ожидают со стороны Путина. Свой «правый сектор» для расправ с несогласными Навальный и компания создадут без проблем – часть русских националистов еще в ходе протестов 2011-2012 годов обозначила себя в качестве пособников возможного либерального переворота.

Возможно, «левые» сторонники идеи о «бонапартистском характере путинской власти» скажут, что они не имеют в виду поддержку либералов, говоря о «демократическом перевороте», прежде социалистической революции. Но в таком случае этот «демократический переворот» является попросту «лишней сущностью».                                                                                 Буржуазная демократия в России и сегодня налицо. А пролетарская демократия равна власти рабочего класса, то есть диктатуре пролетариата, она может быть создана лишь как результат социалистической революции.

То есть выделение «бонапартизма» как особой формы политического режима сегодня является абсолютной идеологической «пустышкой», способной лишь сбить с толку и запутать реальную ситуацию. В нынешних условиях «бонапартизм» и «либерализм» — лишь инструменты капиталистов, которые они применяют для укрепления своего господства, в зависимости от ситуации и интересов конкретной буржуазной группировки. «Православные патриоты» конкурируют с Западом, «либеральные» борцы стремятся полностью подчинить Россию американским и европейским олигархам, все это ради главного стремления любого капиталиста – прибыли.

Как уже не раз писалось в «Прорыве» и «Газете коммунистической», опасным заблуждением или сознательной идеологической диверсией является попытка придумать некий необходимый переходный этап между сегодняшней российской демократией и социализмом.                                                         «Неофеодализм», «власть класса бюрократии» и тому подобные построения лишь вводят в заблуждение противников капиталистического строя.                                                              Развивать теорию, создавать коммунистическую партию и программу перехода к научной, плановой организации общества с учетом особенностей текущей эпохи – вот задача коммунистов, а не борьба за «абстрактную демократию» или выискивание «прогрессивной части» буржуазных сил.

При этом надо понимать, что сам вопрос – «кого поддерживать» коммунистам, имеет смысл лишь в том случае, когда коммунисты уже имеют значительные силы и влияние, чтоб в их поддержке была заинтересована какая-то из группировок буржуазии.                                               В нынешней же ситуации, когда нужно создавать костяк, кадровую базу коммунистической партии, нам необходимо как можно более четко пропагандировать собственно коммунистическую программу, вокруг которой мы собираем передовых рабочих и интеллигентов.                                                                   Нет пока никакого смысла в тактических союзах и компромиссных формулировках.                                                                                                              Сегодня нужна максимально бескомпромиссная коммунистическая линия, с разоблачением всех буржуазных сил, включая «оппозиционные» и прикрывающиеся «левизной».

В дальнейшем, возможно, в России станут возможны какие-либо единые действия коммунистов с либералами или патриотами, если ситуация принудит нас к тому. Однако и тогда надо будет понимать, что капитализм неспособен в условиях, когда предшествующая формация ушла в прошлое, способствовать общественному прогрессу. Любая буржуазная сила в случае угрозы для самого капиталистического строя будет скатываться к фашистской политике (даже под маской «коммунистической партии» – в Китае ныне существует один из наиболее жестких буржуазных режимов).

Все это заставляет нас критически смотреть на призывы к борьбе за демократию, которые имели место в пропаганде коммунистов в прошлые эпохи. Марксизм нужно не повторять как догму, а уметь применить марксистский метод к конкретным историческим условиям. В обличениях же «путинского бонапартизма» мы имеем пример непонимания левыми сегодняшней эпохи, которое, в конечном счете, служит интересам эксплуататоров.

В. Сарматов                                                                                                                                                  ИСТОЧНИК

Реклама
Запись опубликована в рубрике Вопросы теории и практики марксизма, История, Оппортунизм и ревизионизм, Разоблачение буржуазных мифов с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.