Размышления по поводу двух совершенно разных книг


Не так давно Иван Бортник в своем ЖЖ в заметке «Немного про методику самообразования» напомнил про очень важный метод, который позволяет значительно увеличить эффективность усвоения информации, полученной в результате изучения письменных источников. Он отмечает: «…для повышения продуктивности самообразования есть смысл постоянно и систематически записывать впечатления от прочитанного, формулировать основную мысль и основные выводы из книг. Лучше, конечно, делать конспект, но это трудоемко. А вот давать коротенькую характеристику вполне возможно. Причем публикация этого для интересующихся будет продуктивно развивать самообразование (особенно для кружка единомышленников), служить рекомендациями для самообразования остальных». Эффективность этого метода уже давно проверена на практике, достаточно вспомнить конспекты классиков марксизма, к которым до сих пор обращаются те, кто встает на путь постижения марксистского мировоззрения.

После ознакомления с этой заметкой мне в голову пришла идея выступить с почином в данном вопросе и поделиться с читателями небольшими размышлениями по поводу двух книг, написанных совершенно разными авторами, общего у которых было только то, что оба они были полностью парализованы, когда писали свои произведения. Первый – Жан-Доминик Боби – французский журналист, сценарист, писатель и главный редактор журнала ELLE France, после перенесённого инсульта написавший бестселлер «Скафандр и бабочка». Второй – Николай Островский – советский писатель, который в результате полученных ранений на полях Гражданской войны оказался прикованным к постели, написавший автобиографический роман «Как закалялась сталь».

Трагической судьбе авторов можно только посочувствовать, оказаться прикованным к постели в самом расцвете лет, когда кажется, что нет преград и вся жизнь впереди, и столько еще можно совершить, – тяжелейшее испытание, которое только может выпасть на долю человека. Тем не менее, оба нашли в себе силы и, несмотря на все преграды, связанные с полной неподвижностью, смогли оставить след в истории. След этот далеко не равнозначный, но, благодаря ему, мы имеем прекрасную возможность сравнить мировоззрение людей двух различных эпох истории человечества. Одна из них – уходящая в прошлое эпоха конкуренции и индивидуализма, войн и борьбы всех со всеми, связанная с существованием таких явлений как частная собственность и капитализм, вторая – нацеленная в будущее эпоха всеобщего братства и коллективизма, мира и процветания, связанная со становлением коммунистических отношений.

Жан-Доминик Боби олицетворяет первую эпоху. 8 декабря 1995 года в возрасте 43 лет он перенёс сильнейший инсульт, когда они с сыном направлялись на прогулку на новом спортивном автомобиле. Через двадцать дней Боби вышел из комы и обнаружил, что у него парализовано всё тело, кроме левого глаза, собственно с этого момента и начинается его книга. Он осознает, что полностью парализован, его тело – скафандр, в котором он оказался запертым, и единственным средством общения с внешним миром ему может служить только левый глаз, сохранивший способность моргать. Единственным утешением ему служит чудесная способность человеческого сознания создавать образы, представления, идеи и манипулировать ими, называемая воображением. С помощью него автор мог бы «…воспарить в пространстве или во времени, отправиться на Огненную Землю или ко двору царя Мидаса» «…нанести визит любимой женщине, проскользнуть к ней и погладить ее еще сонное лицо» «…строить воздушные замки, добывать Золотое руно, открывать Атлантиду, воплощать свои детские мечты и взрослые сны», однако, судя по книге, фантазии автора не хватило на большее, чем визит к любовнице.

Книга наполнена переживаниями автора по утраченной комфортной жизни мещанина, который имел все радости жизни, будучи редактором модного журнала, играя роль своего рода идеолога (не путать с диетологом), втюхивающего дамочкам – представительницам «среднего класса» или тем, кто тянулся к ним, рецепты красивой жизни по доступной цене. До того, как он окончательно осознал свое положение, в его планы входило: путешествие, написание романа, постановка театральной пьесы и даже появление в продаже фруктового коктейля его собственного изобретения, но все эти мечты оказались задвинутыми на задний план суровой реальностью.

Питаясь с помощью соединенного с желудком зонда, через который «две или три склянки коричневатой субстанции» ежедневно доставляли необходимую порцию калорий, бедняге оставалось только мечтать о нормальной еде, что он и делал: «…сочная говядина по-бургундски, мясо в прозрачном желе и торт с абрикосами, в меру кисловатый. В зависимости от настроения я угощаю себя дюжиной улиток, свининой с картофелем, кислой капустой и бутылкой золотистого гевюрц-траминера позднего разлива или просто яйцом всмятку с ломтиками хлеба, смазанными соленым сливочным маслом. Какое наслаждение!».

Книга не является исповедью, в ней мы не найдем раскаяния о бесцельно прожитой жизни. Есть, кончено, сожаления, но и их не так много. Это не назидание потомкам, не книга, раскрывающая смысл жизни в новом неожиданном ракурсе. Ничего вышеперечисленного здесь практически не встретишь. По сути здесь не встретишь вообще ничего.

Стоя на самом краю жизни, автор продолжает мечтать лишь о тех радостях, которые получал в этом «скафандре», и сожалеть лишь об удовольствиях, которые не успел получить, о глупостях, которые не успел совершить, остальной мир со всеми проблемами остается за границами его ойкумены.

Уход в мелочное мещанское существование характерен для людей эпохи капитализма. Большинство проживает жизнь в состоянии бодрствующей комы, и даже момент смерти не несет в себе просветления, не заставляет оглянуться и задуматься. В мире частной собственности и всеобщей отупляющей конкуренции мировоззрение конкретного человека движется в русле общего тренда, характерного для конкретных общественных условий. Особенности производственных отношений и классовая принадлежность оказывают решающее влияние на  формирование мироззрения. Здесь уместно вспомнить размышления героя автобиографичного романа Чарльза Буковски «Хлеб с ветчиной» – Генри, который рассуждал следующим образом: «Будь у меня новенький авто и такие же клеевые телки, да е…. бы я все эти базары о социальной справедливости». Тот же Генри, который на своей шкуре испытал все «прелести» бедности, дает нам свое объяснение подобному эгоцентризму: «…молодые богачи, соприкоснувшись со зловонием бедности, учатся относиться к нему с легкой насмешкой. Они должны выучиться смеяться, в противном случае нищета будет ужасать, мешая пищеварению. И они преуспевают в этой науке, также сказывается многовековой опыт предков». Баби, судя по книге, был из разряда подобных людей. Тем не менее, история знает и другие примеры социального поведения людей, куда более благородные и достойные уважения.

Николай Островский олицетворяет вторую эпоху. Родившись в селе Вилия (Острожский уезд Волынской губернии Российской империи) в 1904 году, он с раннего детства вкусил все «прелести» жизни, уготованные выходцам из простых рабочих семей. Работая с 9 лет сначала на кухне вокзального ресторана, затем кубовщиком, рабочим материальных складов, подручным кочегара на электростанции, молодой Николай на себе ощутил всю несправедливость общественного устройства царской России. Примкнув к большевикам, молодой Островский вступил на тяжелый путь борьбы со старым миром угнетения и эксплуатации. Годы гражданской войны и борьбы за становление советской власти пагубным образом отразились на здоровье Николая. Перенесенное ранение шрапнелью и тиф пробудили в его организме страшную болезнь, в результате которой он потерял способность двигаться и впоследствии ослеп.

Это был сильнейший удар для молодого парня, в 23 года оказаться прикованным к постели. В одном из своих писем он пишет: «Физически потерял почти все, остались только непотухающая энергия молодости и страстное желание быть чем-нибудь полезным своей партии, своему классу». Болезнь не сломила его, он и в таком состоянии желал только одного – оставаться полезным для общего дела. Все его письма проникнуты только этим стремлением, ни единой мысль, ни единой капли энергии не направлены у него на заботу о своей жизни.

Болезнь прогрессировала медленно, поначалу он мог заниматься самообразованием («проработать первый курс заочного комвуза и обогатить свой нищенский багаж знакомством с художественной пролетарской и советской литературой»), а также вести марксистские кружки, обучая молодых членов партии, однако, когда отказали глаза, единственное, что осталось – это с помощью других, диктуя свои мысли, написать историю своей жизни.

О своей книге Николай Островский отмечал следующее: «я работал исключительно с желанием дать нашей молодежи воспоминания, написанные в форме книги, которую я даже не называю ни повестью, ни романом, а просто “Как закалялась сталь”», «я попытался облечь в литературную форму действительные факты, зарисовал целую группу товарищей, частью работающих и сейчас, частью погибших», «…действующих лиц я знал лично и, показывая их, желал сделать это правдиво, указав все их недостатки и положительные стороны».

В отличии от Жана-Доминика Баби, который в своей книге ударился в пустое фантазерство, Островский использует свое воображения как инструмент для своей работы. По этому поводу он отмечает: «Когда я диктую, прежде чем рассказать о том или ином действующем лице, я мысленно в своем воображении представляю этого человека; этому мне помогает хорошая память. Я цепко запоминаю людей и через десяток лет могу вспомнить их. И вот, рисуя в своем воображении все действие, которое я диктую, я все время не теряю картины, созданной воображением».

Подобная автобиографичность невероятно увеличивает ценность книги. Одно дело, когда автор, обладающий хорошим воображением, нафантазировал сюжет, другое дело, когда автор сам пережил все, что он описал. Данная книга просто не могла оставить людей равнодушными. В ней отражена душа советской эпохи, ее глубинная суть, и коренное отличие ее от эпохи капитализма. Николай Островский, как и большинство людей тех лет, прекрасно чувствовал это различие: «Всех нас, – пишет он, – соединяет, вдохновляет и зовет к борьбе и труду единая цель, и победа одного из бойцов великой нашей армии строителей социализма есть общая победа, так же как и общая победа есть личная радость каждого из нас. Этого не знал старый, проклятый мир», этого не знал и Жан-Доминик Боби.

Именно поэтому роман «Как закалялась сталь» стал настольной книгой миллионов людей советской эпохи, а затем после «перестройки» и становления капиталистических отношений в России, закономерно был изъят из школьной программы. Для правящего класса современной России Николай Островского оказался чуждым, а мировоззрение, носителем которого он выступал, во всех отношениях неприемлемым и даже опасным.

Подводя итоги написанного, можно сказать, что в современных условиях, когда коммунистическое движение в России раздроблено и отброшено на стадию кружковщины, представляется полезным в рамках объединения единомышленников совместное изучение и сравнение советской и буржуазной литературы. Советская литература дала много замечательных примеров для подражания, писатели, подобные Николаю Островскому, способны вдохновить еще не одно поколение на борьбу за освобождение всего человечества от ига капитала. Однако простой героизации для современных условий классовой борьбы, несомненно, недостаточно. В случае с Николаем Островским революция застала его фактически еще юношей, который, впрочем, уже в таком возрасте способен был осознать свои классовые интересы для того, чтобы стать большевиком. Только впоследствии, после гражданской войны, занявшись самообразованием, овладев марксистским диалектическим мышлением, он оказался способен осознать свои ошибки, в связи с этим он писал: «Я только теперь стал понимать, что не имел никакого права так жестоко относиться к своему здоровью. Оказалось, что героики в этом нет. Может быть, я еще продержался бы несколько лет, если бы не это спартанство. Одним словом, детская болезнь левизны – вот одна из основных опасностей для моего положения». Для современных молодых людей, которые хотят последовать по пути Николая Островского, на данный момент важно не показное геройство, а кропотливая работа над собой по углублению теоретических познаний в области марксизма и развитию диалектического мышления.

Данную заметку хочется завершить бессмертными словами Николая Островского: «Самое дорогое у человека — это жизнь. Она дается ему один раз, и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно стыдно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое и мелочное прошлое и чтобы, умирая, мог сказать: вся жизнь и все силы отданы самому главному в мире: борьбе за освобождение человечества».

Егор Радайкин                                                                                                                                                                                                                                                                                                  ИСТОЧНИК                                                                                                                     

Advertisements
Запись опубликована в рубрике Публицистика и заметки. Добавьте в закладки постоянную ссылку.